Он с удовольствием надкусил пирожок, но потом отломил половину и отдал ей. Она обрадовалась, ведь этот пирожок мать всегда оставляла для нее. Для приличия попыталась отказаться, но он отмахнулся и потянул ее с дороги на маленькую полянку всю в желтых цветочках и с небольшим поваленным деревцем прямо посредине поляны. Они уселись на него, и снова он заметил румянец смущения на ее щечках.
— Отдай мою ленту, — внезапно попросила девушка.
— Какую? — его взгляд блуждал поверх ее волнистых локонов, попеременно выхватывая то яркую синь глаз, то бархатистую кожу, то алый бутон рта.
— Мою красную ленточку, — она, не замечая его задумчивости, живо указала на волнистую копну черных волос.
— У меня её нет, ты, видно, ее потеряла, — его тон был правдив настолько, что она даже не усомнилась в его словах, — придешь на бережок?
— Я не могу — пирожки, — она указала на корзинку, — они и так уже, наверное, остыли, придется эти снести стражникам, а уж свежие — старой графине.
Она заметила, как он слегка поморщился, но сразу улыбнулся, как только увидел, что она за ним наблюдает.
А ей просто нравился ее заколдованный принц — такое имя она дала ему для себя, и никак не желала с ним расставаться.
— Пойду, — с сожалением произнесла Шапочка и подскочила с дерева.
— Что ж, — он раздумчиво прикусил травинку и, прищурившись, взглянул на милую девушку, стоящую рядом, — тогда приходи завтра.
Она тоже поглядела на него и еще раз восхищенно вздохнула — как же он прекрасен. А еще расстроилась, что он так легко согласился с ней расстаться.
Молодой человек не заметил ее прощального печального взгляда, но он понимал, что с каждым разом расставаться с его красавицей ему все сложнее и сложнее.
С самого утра он ждал ее у реки, но она появилась только к вечеру. Выскочила из прибрежных зарослей и только увидев его, неспешно направилась к самому берегу, пригладила волосы и обернулась, делая вид, что она вовсе никуда не спешила. Озорной взгляд и радость в глазах никак не спрячешь, но и он улыбался. Хотелось подхватить ее и кружить, хотелось никуда уже не отпускать…
— Отдай мою ленту, — внезапно прервала девушка его мятежные мысли.
— Но у меня ее нет, — легкий намек на улыбку и печальные туманы глаз. — Я тоже рад тебя видеть.
Ее лента лежала в кармане его камзола, потому что он понимал — девушку придётся отпустить на свободу, а ленточка останется. Останется и будет напоминать ему ее озорство, легкость и, главное — свободу. То, чего, он был лишен с самого рождения, получив свой титул.
— Так о чём ты хотел попросить меня? — снова веселый взгляд, прикушенная губа и локоны, рассыпавшиеся по плечам.
— Потом, все потом… — он тонул в её глазах, и жадно впитывал ее образ.
Красивая, юная, яркая и радостная — она несла в себе, казалось, весь земной свет. Вокруг нее порхали бабочки и пели птицы только от одной ее улыбки. Это был его идеал, идеал девичьей красоты, и он, ослепленный, не понимал, что ему теперь делать. Он рассмеялся своим мыслям, схватил ее локон и стал наматывать на палец.
— Отпусти! — она дернула головой, но он легонько потянул и тронул ее за подбородок.
— Ты очень красивая…
Неверяще она качнула головой и стала распутывать волосы с его руки. Её пальцы были теплыми, а его взгляд нежным и задумчивым. Он подошел ближе и заглянул ей в глаза. Прекрасные, синие и чистые.
— Как тебя зовут?
— Красная Шапочка, — тихо прошептала девушка, не отводя от него завороженного взгляда.
— Тебя зовут Кати, — шепот сорвался в хрипоту.
Ему очень нравилась нежность ее имени. Но она вздрогнула:
— Тише, прошу, у нас нельзя называть друг друга по имени. Имя принадлежит богам…
— Меня зовут Ноэль, — его имя прозвучало так внезапно. Но оно было прекрасно так же, как и он сам.
— Ты сказал мне! — пораженно воскликнула девушка, — но как же восхитительно твоё имя!
Он распахнул камзол и достал оттуда маленькую диадему с красными прозрачными камешками.
— Это тебе вместо утерянной ленты, — рука дрожала от переполнявших его чувств.
Девушка ахнула. Капельки прозрачных камней и красные всполохи алых камешков переплетались в причудливый узор, тонкий и ажурный. Юноша аккуратно надел украшение и подвел ее к воде.
— Взгляни, Кати.
Среди черных кудрей тонкая паутинка металла и роса драгоценных камней смотрелись нежно и прелестно. Слезы застили глаза, мешая еще и еще любоваться диадемой и чувствовать что-то новое в сердце.
— Моя красивая маленькая принцесса, — прошептал он и ласково поправил кудряшки, — моя Кати… — он нежно поцеловал её в лоб, и она задохнулась от нахлынувших чувств. Мягко перебирая растрепанные локоны, он поцеловал загоревшуюся щёчку, бархатистую и так сладко пахнущую земляникой.
— Ты пахнешь весенним рассветом, — закрыв глаза, прошептал он, но она его не слышала.
Кати так мечтала о настоящем первом поцелуе со своим заколдованным принцем, и вдруг ее мечта сбылась.
