— Отвали, — отмахнулся Неро. — Просто… много всего, — нехотя признал он. — Устал.
— Понял. В душ и баиньки?
— А можно без душа? — заканючил Неро. — Ненавижу это адское изобретение. Уверен, что его создали не люди.
Данте усмехнулся, но тут же стал предельно серьезным:
— В таком состоянии я тебя в свою койку не пущу.
— Я и здесь могу лечь, — он обвел взглядом загаженную прихожую. — Ну или в кухне. Там сиденье помягче.
Вместо ответа Данте схватил Неро за шкирку и силком потащил его в ванную.
— Ты что, твою мать, творишь! Сейчас же поставь меня на место!
На месте он насильно раздел его, засунул одежду в стирку, а самого Неро под теплые струи уже настроенного душа. Из-за невинности парень совершенно не стеснялся своей наготы, благодаря чему Данте смог во всей красе разглядеть дело рук своих.
Парень был хорошо сложенным, высоким и стройным. Немного нелепо широким в плечах, но это пройдет. Данте помнит, как сам выглядел в его возрасте… впрочем, едва ли, ведь это было чертовски давно.
— Разворачивайся, спинку потру, — скомандовал он.
Неро повиновался.
— Сколько тебе, говоришь?
— Сколько чего? — нахмурился тот.
— Лет, зим, весен, не знаю, в чем вы там демоны лета считаете.
— Семнадцать.
— Отлично. — Нихрена не отлично. Данте не понимал своих чувств. Он не видел в Неро сына, хотя и старался всячески проникнуться духом отцовства. Но вот «родную кровь» в Неро он видел и чувствовал отлично. А для них с Верджилом «родная кровь» это только они вдвоем. Это безопасность, доверие, любовь и жажда. Все на двоих, ничего своего. И это тело, пусть оно и не принадлежало Верджилу, очень хотелось разделить. Оно было слабо сейчас, поэтому Данте хотел защитить его, поухаживать за ним, согреть его. Такое же он чувствовал к Верджилу в те редкие разы, когда старший был слаб рядом с ним.
Но Данте правда старался давить все эти чувства на корню. Он убеждал себя в том, что это отцовский инстинкт, а не как у них в Верджилом. «Как у них с Верджилом» он не готов был доверить никому. Даже Неро.
Ну, разве что, самую малость.
Оставив отпрыска домываться одного, он вышел взять ему чистое полотенце и смену белья.
«Пожалуйста, брат, возвращайся быстрей и убей меня, пока я не натворил глупостей», — молился он от чистого сердца.
Чтобы не свихнуться от близости чужого тела, спать пришлось на кухонном диване.
