Пальцы соскальзывают, тяжело дышишь и пробуешь снова. И снова. Небольшая передышка, знаешь, нужно двери раздвинуть так чтобы вставить между ними плечо, а дальше проще. «Дальше проще. Дальше-проще-дальше-проще-дальшепрощедальшепроще».
— А-А-А-А-А-А! — не замечаешь, как крик вырывается из горла, наполняет кабину и в конце концов вырывается из нее в небольшую щель между дверьми. Перехватить, держать уже нагревшиеся от усилий края и все сильнее разводить их в стороны. Одно плечо, другое. Ты уже чувствуешь, что воздух здесь посвежее. Выбираешься, валишься на пол, но встаешь.
Тут тоже турникет, тоже замок и даже попытаться их открыть — страшно. Сбиваясь с ног бежишь, турникет подмигивает зеленым, но такое уже было. Не позволяешь себе обнадеживаться. Вокруг тишина, за окном светлеет. За стеклом уже утро и не светят фонари, шум пробуждающейся улицы, летний ветер и желтеют лютики. Все это совсем близко, надо только…
Толкаешь ручку, сбегаешь с лестницы и еще парочку метров, пока здание не остается за спиной. По инерции делаешь еще несколько шагов, толкаешь кого-то.
— Бешеная, как змеей укушенная! — ворчит дед и идет дальше, а ты смеешься в голос, полной грудью. Срываешь лютики и раскидываешь вокруг.
— Сама выбралась! СА-А-МА-А! — снова кричишь и смеешься. Начинается новый день. По-особенному новый.
2018
Пиджак летит на кровать с такой яростью, будто это он во всем виноват. Глаза болят, богиня трет веки с силой, но зуд только усиливается. Фемида устало выдыхает и, шаркая тапочками по паркету, идет в ванную. Глаза красные, даже моргать больно. Она торопливо мочит полотенце холодной водой и накрывает веки. Становится чуть легче.
«Просто полежать, буквально полчасика и все пройдет», — думает богиня, возвращаясь в спальню, и со стоном облегчения ложится. Махровая ткань холодит кожу, и она почти забывает, что что-то не так. «Нужно к врачу записаться», — в полудреме решает Фемида. Сознание проваливается в уютную темноту. Возможно поспать это тоже выход. Возможно, она просто переутомилась со всеми этими заседаниями…
— Не мое, мне подбросили! — отчаянный голос молодого мужчины раздается на всю квартиру и Фемида резко садится. Полотенце падает на колени, ткань юбки тут же неприятно намокает.
— Кто здесь?
— Это была самооборона! Иначе бы я умерла! — надсадный крик из коридора.
— Что вы здесь делаете? — богине страшно слезть с кровати и проверить кто там. Разум подсказывает, что никого. Дверь и замок она запирала, консьерж не должен пускать никого без предварительного звонка, а муж пропадает в офисе до ночи.
— Я требую соблюдать законное право на открытый и свободный суд!
— Я вызову полицию! — срываясь на визг, кричит Фемида.
— Какой из меня организатор, я просто уводил людей с проезжей части? — богине начинает казаться, что голоса звучат знакомо.
«Это было в прошлом году? Нет скорее в девятнадцатом», — на четвереньках, осторожно, подбирается к двери и выглядывает в коридор квартиры. Там разве что вечерний сумрак и тишина. «Вызвать охрану? А если никого здесь нет, пойдут слухи, что я двинулась», — судорожно соображает Фемида, — «а если никого нет и я их слышу — действительно двинулась», — богиня решительно встает и стремительно подходит к выключателю. Щелчок и свет заливает коридор. Несколько шагов и выключатель щелкает на кухне, а потом в гостиной. Пусто.
Не зная радоваться ли, что в квартире нет посторонних или что ей кажутся голоса, Фемида снова идет в ванную комнату и моет лицо холодной водой.
— Может, мне это приснилось? — выключив воду, вслух спрашивает Фемида.
— Нет, — звучит вполне отчетливо, она отскакивает от раковины и врезается копчиком в край стиральной машины.
— Ч-что нет? — смотрит на себя в отражение, оглядываться или заглядывать в душевую страшно.
— Не приснилось. Ты же об этом спрашивала.
Богиня не сразу понимает что не так. Ее губы в отражении шевелятся! Складываются в те слова, что звучат прямо сейчас. В попытке проконтролировать себя, она зажимает рот ладонями.
— А ты смешная, — фыркает Фемида в отражении.
Если приглядеться очень внимательно разница между ней и отражением есть. У «той» волосы вроде бы также распущены, но у Фемиды они никогда не лежат настолько аккуратно, локон к локону. Да и черты лица: скулы резче, нижняя губа пухлее, а глаза… Они будто белой дымкой подернуты. Так обычно показывают в фильмах слепых.
— Ч-что тебе надо? — заикается богиня.
— Справедливость, конечно. А тебе нет? — Фемида судорожно кивает отражению. — А так сразу и не скажешь.
— Я делаю как надо! — страх прорывается криком, отражение морщится:
— Кому надо?
— Кому надо!
— Еще и огрызаешься, ну что за прелесть.
Фемида срывается и выбегает из ванной. Поскальзывается на паркете, почти падает, больно бьется коленом об пол, шлепки слетают с ног, но она не обращает внимания, хромает и как можно скорее закрывает дверь в спальню.
