И он тут же объяснил, что только Си, обладающая даром видения душ, сможет видеть картинку — то есть ту оболочку, в которой раньше заключалась душа. Остальные видят просто пятнышко.
Следующим испытуемым был я. Я надел очки, глядя на Костика, понажимал кнопочки, при этом Костик стал виден нечетко, фактически одним силуэтом, зато в районе солнечного сплетения у него появилось небольшое светящееся оранжевым светом пятнышко, слегка напоминающее снежинку, но очень размытое.
Вероятно, это и была душа Костика.
Я перевел очки на Сигму и увидел ее силуэт.
— Джин, не надо, — сказала вдруг она.
— Почему? — Я уже разглядывал ее, но ничего не видел, кроме контура. Никакие настройки не помогали.
— Прибор на Си не реагирует, — сказал Костик.
— Глупости, — сказала она. — У меня просто нет души.
Она криво улыбнулась и налила себе шампанского.
Я так и не понял, где тут шутка, а где правда.
Но тут ввалились гости, и мы стали рассматривать их через спироскоп. Мы объяснили, что это такой медицинский прибор, который позволяет видеть центры удовольствия в организме. Собственно, не очень-то и соврали, если вдуматься.
Душа Остапа в спироскопе выглядела как маленький соленый огурец и располагалась в районе желудка. Душа Олеси привиделась мне красной и круглой, как помидор, но располагалась ниже пупка. У Коли обнаружилась маленькая зеленая звездочка в районе кадыка, которая к тому же мерцала.
Впрочем, эти картинки были мои личные. Свойство спироскопа заключалось в том, что каждый видел чужую душу по-своему, ибо этот образ зависел и от его души. То есть прибор ни в коем случае не был объективным прибором. Как и душа не была материальным объектом.
Костик потом признался, что душа Олеси выглядела не помидором, а цветком, но располагалась там же. А душу алкаша Коли он увидел в мозжечке.
Сигма рассмотрела всех, шепнула мне: «Потом расскажу» — и мы стали выпивать.
А потом мы включили музыку, дальше пришел участковый, Сигма рассматривала всех через спироскоп и чуть не лишилась его, кстати, потому что Полуэктовым это не понравилось и они потребовали конфисковать странный прибор, но оснований для этого было маловато.
Наконец все ушли.
Уходя, Костик обещал вскоре соорудить нечто чудесное, для чего даже Нобелевки будет мало.
— Ты хороший, Джин, — сказала Сигма, обнимая меня. — Я очень устала.
Я уложил ее на тахту, укрыл одеялом и погасил верхний свет.
А сам нацепил спироскоп и принялся ее рассматривать. Ни единого пятнышка не было видно в четко очерченном контуре ее фигуры.
Я принялся носить на кухню грязную посуду.
Когда я с чашками и блюдцами появился там, свет в кухне не горел. И я увидел сквозь спироскоп, который я забыл снять, каких-то светлячков, которые быстро перемещались в темноте.
Я врубил свет. Кухня была полна тараканов. И в некоторых из них горел огонек души.
Чьей? Человеческой? Тараканьей?
Души были разноцветные — от ослепительно-белых до черных, окаймленных горящей черточкой.
Тараканы с легким шуршанием разбегались от яркого света, вскоре исчезли все.
Я был потрясен.
Я даже не стал мыть посуду, а вернулся в комнату и не раздеваясь улегся на диване.
— Ты там будешь спать? — раздался сонный голос Си.
— Да, — ответил я.
— Это верное решение, — пробормотала она.
— Си! — позвал я.
— Угу…
— Там… тараканы на кухне… и у них внутри светлячки, — я не мог выговорить слово «душа» применительно к тараканам.
— А мадам Полуэктова раньше была глистом. Спи. Это нормально, — прошептала Си. — Мы ничем не лучше тараканов…
Между тем Мачик ежедневно звонил в магазин и справлялся, не выздоровела ли Сигма. Он уже наведывался в ее общежитие и выяснил, что она отбыла в неизвестном направлении. Шнеерзон, предупрежденный нами, говорил, что знать ничего не знает.
Мачик нервничал.
На пятый день он заявился в фирму и сказал, что дальше терять времени нельзя. Предложил мне должность начальника секьюрити нового предприятия с окладом в пять раз больше, чем я получал у Шнеерзона, и назначил совещание назавтра. В совещании должны были участвовать кроме него Шнеерзон, Костик и я. И еще новый менеджер по продажам, некто Макс.
Отступать дальше было некуда, нужно было решать.
Мы с Сигмой пару раз затевали разговор о предложении Мачика, но я видел, насколько оно ей тягостно. Она что-то мямлила, уводила разговор на другую тему, короче, вела себя совершенно не по-деловому. Хотя я-то знал, насколько серьезно Си относится к своей уникальной способности. Но жить-то надо! Здесь, по крайней мере, светили какие-то деньги. Плюс известность.
И я еще раз задал ей этот вопрос. Хочет ли она быть звездой черной и белой магии, стать знаменитой, работать с душами клиентов.
— Джин, не ври, — сказала Сигма. — «Работать с душами» — это красиво звучит. Я с ними вхожу в контакт, с каждой. Это мне интересно, потому что войти в контакт с незнакомой душой — это тебе не перепихнуться по пьянке, извини…
Вот это мне в ней особенно нравилось: «перепихнуться по пьянке», блин! Кто бы говорил. Девственница в двадцать два года! Я каждую ночь сплю с ней голой, сжав зубы. Перепихнуться по пьянке!
