Бесконечное повторение, раз за разом в поисках мельчайшей трещинки, в которую могли бы вцепиться загнутые крючья когтей, расшатать и рвануть сияющую броню, защищающую мягкое сознание от жестокости мира. Попытки проникнуть не ослабевали, комната гудела в ритме сердца, качающего тревожную кровь по венам в быстром ритме танго. Неподготовленному к таким нагрузкам грозила бы смерть от массивного инфаркта, но оживший кошмар из преисподней заботился о своей жертве, оберегая её от такого простого выхода на тот свет. Стокгольмский синдром наоборот, не заложник испытывает чувство симпатии и привязанности к террористу, а сам агрессор притянут к жертве невидимыми нитями понимающей эмпатии и любви. Любви странной, горкой, как полынь и оставляющей рубиновые мазки боли на незаживающем полотне исполосованной души.
Неспешный звёздный круг продолжал своё вечное движение, неизменное в своей простоте небесной механики. Силы ночи таяли, уступая время и место разгорающемуся розовому свету зари, неохотно, скрежеща стертыми за тысячелетия зубами, но ещё имея силы для того, чтобы держать в своих лапах исковерканную душу. Новое разочарование, безумный шелест вздохов, обещающих скорое возвращение и свежие, изощрённые попытки проникнуть в суть разума напоминали Джону, что битва хоть и выиграна, но впереди долгая война на истощение и излом. Без пощады, жалости и сочувствия к побежденным, неумолчная, в тихую ведущаяся за каждую душу и разум – эта война исковеркала вереницу душ, которые были придуманы не для противостояния злу, сдавшихся, павших, уставших сопротивляться давлению мрака, который на этой войне всегда выходил победителем.
3. Мисер устало откинулся на кресло, вновь его рассказ не прошёл даже первоначальный отбор на конкурс, на почте висело письмо, но и так было понятно, что внутри: длинный разбор всех ошибок, неправильного использования слов и метафор, невнятный сюжет и пожелания удачи в следующих отборах. Длинная череда отказов уже не злила, как было раньше, а вырывала лишь обескураживающее недоумение "как так, ведь мамочка же говорила, что я гений и мне надо публиковаться". Вереница ироничных комментариев в личном блоге, жесткая критика на других писательских форумах, пожелания заново обучиться в школе и пройти хоть какие-то писательские курсы – всё это давно не вызывало желания спорить и аргументировать свою позицию, вступая в многочасовую перепалку с оскорблениями и гоготом зрителей, наблюдающих за отчаянными попытками оправдаться.
Он вздохнул и поплёлся на кухню, чтобы разогреть вчерашнюю пиццу и уткнуться в очередной бесполезный сериал. Привычный ритуал, чтобы затушить недовольство собой и обиду на окружающий мир. не признающий юного гения клавиатуры и бумаги. После пиццы будет пара пива и стакан виски, погружающие в сонные фантазии об успехе и признании, иллюзии отравленного этанолом мозга, бьющегося в костяной клетке, ищущего выход на свет. Эти фантазии и поддерживали нескладного, тощего юношу, который не пользовался популярностью у девушек, на плаву. Занавес от справедливой в своей жестокости реальности, волшебные очки, окрашивающие нехитрое бытие в волшебный розовый цвет, помогал не слететь с катушек в припадке агрессивного саморазрушения.
Ехидная реклама на пиратском сайте предложила посмотреть старенький "Книжный магазин Блэка", паренек вздохнул, откусил кусок пиццы и смиренно ткнул на первую серию. Ситком, хотя и был старым, да ещё и британским, через некоторое время полностью забрал всё внимание на себя. Некоторые шутки приходилось вбивать в поисковик, местами архаичная речь главных героев вызывала непонимание, но, в целом, юмор и алкогольные шутки были понятны и близки. На счету была четвёртая банка пива в длинной очереди выпитых ранее, Мисер хихикал в лёгком опьянении и на душе было спокойно и хорошо. Иногда реклама оказывалась полезной, хотя и вела, чаще всего, на сомнительные сайты со странными удовольствиями. Стыдно признавать, но герои вызывали сочувствие и понимание у смотрящего. Некоторые черты были близки и до боли знакомы, достаточно было просто посмотреть в зеркало или на свои комментарии на любимых форумах. Приятного было мало, но это было своё, родное и личное, выстраданное годами сетевых противостояний адекватной критике и троллям.
Прохладное, дешевое пиво, купленное по акции в ближайшем супермаркете, потоком вливалось в горло, серия летела за серией – типичные выходные одинокого, никому ненужного затворника, незаметно пролетающие в рутине 5\2. Снеки с истекающим сроком годности и продающиеся поэтому по красной цене и сетевая еда с доставкой составляли немудрённую закуску с пенному. Удивительным образом, это никак не отражалось на худосочном теле, покрытом родинками и шрамами разодранных в подростковом возрасте прыщей. Паренек льстил себе мыслью о том, что избыток калорий поглощается его гениальным мозгом, но всё дело было в неправильном режиме питания и частых попусках завтраков и обедов из-за нервного напряжения и переутомления.
