- Вот значит как... - задумчиво пробормотал Грэм, чувствуя, как его начинает трясти от бешенства. Его, офицера Конфедерации, сейчас пытается купить какой-то политикан, причём делает это через свою шавку в полковничьем мундире. В то время, как идёт война, когда на кону стоит существование самой Конфедерации, эти вот двое... дельцов, мать их так, торгуются за то, чтобы прикрыть какие-то свои грязные делишки, вместо того, чтобы помочь поймать двух шпионок, способных навредить гораздо больше, чем эскадра республиканских 'Венаторов'.
- Передайте своему благодетелю, полковник, - с нескрываемым презрением процедил Нэйв. - Что я буду продолжать вести это дело так, как посчитаю нужным. И если он хочет помочь - то пусть сообщит то, что знает про сестёр Лорэй, сэр, а уж исходя из ценности предоставленной им информации будем рассматривать возможность снисхождения к его грешкам. Всего доброго, - и лейтенант вылез из салона, еле сдержавшись, чтобы со всей силы не хлопнуть дверцей. Уроды моральные, это же какой гнусью нужно быть, чтобы сидя в высоком кресле - если вообще не в Сенате КНС, - беспокоится о своих грешках, а не о том, что могут наворотить два вражеских агента. Суки, натуральные суки. И полковник Ибрам - такая же продажная тварь. Грохнуть бы сволочь, да доказательств пока нет, кроме забитого дорогущим бухлом бара в спидере.
Полковник Ибрам посмотрел вслед молодому лейтенанту, а затем достал из кармана простенький одноразовый комлинк.
- Он отказался, - набрав номер по памяти, сообщил он. Выслушав ответ невидимого собеседника, полковник улыбнулся и, отключив аппарат, выкинул его в утилизатор, встроенный в дверцу машины.
- Вези меня к казармам батальона спецсвязи, - приказал он водителю.
Зайгеррия. Столица
Блайзу снился сон: он стоял на открытом командном пункте артиллерийской батареи и смотрел на своих братьев. Тех, кто уже три месяца, как погиб. Они сидели кружком на своих шлемах, смеясь и перешучиваясь, и не обращали на него никакого внимания, а вокруг расстилалась до боли знакомая кирпично-красная равнина Джеонозиса.
- Ребята, - наконец, смог подать голос Блайз, протягивая к ним руку. - Вы... Вы тут?
На его голос обернулся Хохмач и, весело ухмыльнувшись, покачал головой:
- Нет, сэр. Мы на небесах. Тут хорошо, лучше, чем в наших казармах.
- На небесах? - глупо повторил Блайз.
- Да, сэр, - кивнул Хохмач. - Мы же солдаты, сэр...
Блайз кивнул, потянулся за своим шлемом... и обнаружил, что вместо привычной брони одет в яркую рубашку и шорты. В этот момент за его спиной раздался знакомый топот множества марширующих ног и, обернувшись, Блайз увидел стройные колонны солдат, марширующих к горизонту, туда, где сгустилась тьма, пронизанная вспышками взрывов и бластерных выстрелов.
- Мне пора, - сказал кто-то у него над ухом и мимо Блайза прошёл Чимбик, держа шлем в руке, обнялся с каждым из погибших, традиционно дернул на счастье за ухо Хохмача и побежал к марширующим.
- Стой! - крикнул ему Блайз. - Меня подожди!
- Нет, сэр, - не останавливаясь, откликнулся сержант и, надев шлем, слился с безликой толпой братьев.
- Как - нет? - потерянно прошептал Блайз, оглядываясь на Хохмача. - Почему?
- В бой идут солдаты, сэр, - пожав плечами, ответил тот.
- Но ведь я - солдат! Я - ваш брат! - закричал Блайз, чувствуя, что вот-вот разрыдается от обиды.
- Нет, Блайз, - впервые за весь разговор назвав его по имени, отрицательно качнул головой Хохмач. - Ты - влюблён, помнишь?
- Я... - начал было Блайз, но тут за спиной раздался голос Ри:
- Помоги мне, Блайз...
- Ри! - Блайз повернулся, как ужаленный, только чтобы увидеть, как уносится вдаль клетка с стоящей в ней девушкой. Ри держалась за прутья и умоляюще протягивала к Блайзу руку.
- Ри! - заорал Блайз и проснулся, рывком подскочив в кровати. Посидев с полминуты, он встал, прошлёпал к установленному в холле их номера холодильнику с напитками, достал бутылку сока и жадно припал к горлышку, не обращая внимания на срывающиеся на грудь капли. Допив, Блайз выкинул бутылку в утилизатор, сел на диван и обхватил руками голову.
- Что мне делать? - прошептал он, глядя в пол. Слова сержанта до сих пор эхом отдавались у него в ушах, причиняя реальную боль, словно звук близкого разрыва. Предатель... Действительно, как он мог так поступить - просто забыть про своих братьев, пойдя на поводу желаний и эмоций? Как? И что теперь делать, ведь Ри для него действительно очень много значит? Ответа не было...
