В следующий миг с палубы хаусбота, описав красивую дугу, прилетела граната, разорвавшаяся за штабелем ящиков, там, где укрылся один из охранников. Блиц не стал дожидаться реакции остальных и, хрипя от ярости, принялся пинками и оплеухами гнать спасённых к хаусботу, с ужасом понимая, что драгоценные мгновения утекают, грозя превратить эвакуацию в побоище. Вдобавок ко всему, далеко не все невольники бежали в направлении спасительного транспорта. Та самая тогрута, как и ещё примерно половина рабов, бросилась прочь от клона, спеша укрыться в глубине территорий поместья. Терять время, собирая их по всем углам, было бессмысленно. Как, впрочем, было бессмысленно и спасать тех, кто по непонятным причинам так этому противился.
- Идиоты! - орал Блиц, загоняя тех, кого смог, на палубу. Там их встретил Блайз, без церемоний загнавший спасённых под палубу.
- Гони! - крикнул Чимбик, меняя батарею в бластере. - Гони, пока они не прочухались! Живее!
Блиц метнулся в рубку, бесцеремонно протоптавшись по ногам бесчувственного зайгеррианца, запустил двигатель и резко дернул судно, выводя его из-под обстрела. И именно этот рывок спас жизнь Чимбику - выпущенная одним из 'ряженых' противотанковая ракета, вместо того, чтобы разнести в щепки тумбу, за которой прятался сержант, ударила в декоративную скульптуру на ахтерштевне. Взрывной волной Чимбика протащило по палубе, щедро засыпав обломками, и лишь шлем уберёг его от серьёзной контузии. Но и этого хватило, чтобы сержант на несколько секунд потерял сознание.
- Садж! - надсадно завопил Блайз. В этот миг он позабыл про все их разногласия, про споры и драку - перед глазами у него было только безвольное тело брата, усыпанное обломками. Едва не плача, он бросился к нему по ходившей ходуном палубе, всхлипывая и спотыкаясь, совершенно не обращая внимания на показания ВИДа и пролетающие мимо лучи плазмы.
- Садж, - повторил он, падая рядом с Чимбиком на колени и ладонями раскидывая присыпавший того мусор. Сержант слабо пошевелился, застонал, а потом встал на четвереньки и затряс головой, словно самец таунтауна после сшибки с соперником.
- Я... прибью... этого придурка... - медленно проговорил он. - Если выживем...
- Конечно, - Блайз обнял его, смеясь от облегчения. - Конечно, брат.
Хаусбот, набирая скорость, миновал разрушенные взрывом ворота усадьбы и канул в темноту ночи, оставляя за кормой пылающий особняк и звуки боя. Под палубой тряслись, шептались и плакали спасенные невольники, кто-то делал перевязку пострадавшим товарищам, а на корме, обнявшись, сидели две безмолвные фигуры в пятнистых доспехах.
Зайгеррия. Окрестности Талоса
Хаусбот несся по дороге на максимально возможных шестидесяти километрах - при более высокой скорости обладающая огромной массой махина просто бы не вписалась в поворот. Блайз спустился вниз, оказывать помощь пострадавшим при эвакуации, а пришедший в себя Чимбик - хоть его ещё и слегка потряхивало, - вытянул из рубки бессознательного зайгеррианца, уложил на палубу, приковал найденными в одной из кают наручниками к утке и побрёл на корму, следить за дорогой на случай погони.
Вскоре снизу поднялся Блайз в сопровождении внушительно выглядевшего барабела с травянисто-зелёной блестящей чешуёй. Тот успел разжиться поясом с кобурой, в которой красовался бластер, и ножнами, почему-то пустыми. Раздвоенный язык ящера то и дело показывался из безгубого рта, полного длинных острых зубов, а сам барабел выглядел по меньшей мере раздражённым. Для стороннего наблюдателя зрелище было пугающим, но знакомые с этой расой возразили бы, что данный ящер находится в относительно хорошем настроении.
- Нельзя дёргать ошейник, - объяснял ему Блайз. - Их часто настраивают так, чтобы в случае попытки сорвать без ключа они убивали носителя. Ты ещё скажи спасибо, что твой дружок жив остался, только вырубился. Очнётся - по рукам ему нахлопай, чтоб не тянул их, куда не надо... - он перешагнул через зайгеррианца, словно через бревно, и распахнул дверь рубки.
- Блиц, дай пожалуйста ящик с инструментами - ошейники снимать буду, - попросил он. Коммандер, не отрывая взгляда от дороги, на ощупь нашёл нужный бокс, открыл, выудил ярко-красный ящик и протянул Блайзу.
- Как там Чимбик? - спросил он, всей своей напряжённой позой выдавая искреннее раскаяние за свою выходку.
- Норма, - чуть улыбнулся под шлемом Блайз. - Потом ему успокоительного дам.
Язык шедшего рядом с ним барабела чаще засновал между зубами, являясь верным признаком того, что ящер внимательно в чему-то принюхивается. Массивный чешуйчатый хвост резко заходил из стороны в сторону, из горла барабела вырвалось громкое шипение и он, без всяких объяснений, выскочил на палубу.
- Трус-с-сливая тварь! - с присвистом рявкнул ящер, не сводя взгляда с всё ещё валяющегося в отключке зайгеррианца. - Я с-сниму с него ш-шкуру, ос-с-свежую и с-съем!
То, с какой решимостью он шагнул к остроухому не оставляло сомнений - угроза была не пустыми словами, а чётким планом действий.
