Безжалостные слова Свитари заставляли Блайза трезво оглядеть всю картину нового мира целиком, не отводя взгляда от непривлекательных фрагментов. И что бы он не выбрал теперь - это принесёт ему меньше боли, чем могло до этого разговора. Оставшись в ВАР Блайз уже не будет грезить пасторальными картинами безоблачной и счастливой гражданской жизни, а если выберет уйти - будет готов к тому, что на свободе всё не так просто и здорово, как ему казалось раньше.
И, самое главное, сержант вдруг осознал, что именно сейчас Лорэй говорят искренне. За этими словами не крылось никакой выгоды для них, наоборот, они рисковали серьёзно испортить отношения с обоими клонами словами, выглядевшими столь жестоко и бездушно. Пожелай они использовать его брата - заливались бы алдераанскими соловьями о своём раскаянии, любви и готовности быть вместе с ним до конца жизни.
К этим же выводам постепенно пришёл и Блайз. Он снял шлем и, борясь с упрямой обидой в сердце, пытливо посмотрел в глаза Свитари.
- А чего хочешь ты?
Этот простой вопрос оказался неожиданным для полукровки. Она настолько отвыкла от того, что кого-то интересуют её собственные желания, что с полминуты лишь удивлённо хлопала глазами.
- Не знаю, - наконец призналась она. - Я сама ещё не разобралась. Мы с Эн и сами всего год как... дезертировали. Я никогда раньше не ходила на свидания, я плохо представляю себе, что значит влюбиться и быть вместе больше, чем несколько дней. Знаю только, что ты мне нравишься и было бы здорово разобраться во всех этих сложностях вместе. Чем бы всё не закончилось.
Звучало не слишком обнадёживающе, но для Свитари это было чем-то сродни признанию в любви.
Блайз вертел шлем в руках, не зная, что сказать в ответ. Помощь пришла с неожиданной стороны - Чимбик хлопнул его по наплечнику и сказал:
- Иди. Жизнь - не сказка, не затягивай с выбором.
За всю свою недолгую жизнь клоны успели полностью изучить друг друга, и теперь не нужно было быть джедаем, чтобы знать - сержант улыбается. От души, так, как давно уже не улыбался, целую вечность. Блайз сжал его предплечье, а потом пересел к сёстрам и осторожно, неуверенно обнял Свитари. Та неожиданно доверчиво прижалась к его мокрой броне и тихо попросила:
- Обещай, что ты делаешь это ради себя, а не ради меня. И не будешь ни о чём жалеть.
- Обещаю, - Блайз потёрся носом о её макушку. - А ты обещай, что больше никогда не будешь обманывать меня.
- За исключением случаев, когда ты будешь угрожать мне оружием и тащить куда-то против воли, - тихо рассмеялась полукровка и мгновением позже засмеялся клон.
- Хорошо, в этом случае можешь обманывать.
Напряжение и неловкость, царившие до этого на поляне, наконец ушли, сменившись атмосферой умиротворения. Правда, не у всех: сержант смотрел на своего улыбающегося брата, целующего свою девушку, и с некоторой грустью думал о том, что из их взвода в строю он остался совсем один. Но зато теперь его единственный оставшийся в живых брат не погибнет в очередной стычке этой кровавой бойни. Об эмпатке Чимбик старался не думать - слишком это было больно. Клон до сих пор помнил тепло её ладони, доверчиво вложенной в его руку, Жаль только, что всё это было понарошку...
Между тем дождь усилился, сильнее пригибая лепестки гигантского цветка, и водяные струи веселее застучали по пятнистой броне.
- Вам стоит вернуться в помещение, - произнёс сержант, с беспокойством глядя на то, как Лорэй кутаются в плащи. Но те лишь заулыбались и подставили лица дождевым каплям. Чимбик невольно вспомнил странное поведение Свитари на далёком Джабииме, когда она сняла шлем и точно с таким же выражением лица мокла под дождём.
- Мы почти всю жизнь провели в закрытых помещениях, в космосе, - пояснила почувствовавшее его удивление и беспокойство Эйнджела. - Там всегда одна температура, одна влажность, никаких осадков и мало воды. Перемены погоды до сих пор приводят нас в восторг.
- В космосе? - Чимбик вспомнил рассказ зайгеррианца. - Вас туда продали?
При этих словах Блайз покрепче прижал к себе Свитари, словно боялся, что её сейчас отберут. Та улыбнулась и накрыла его голову полой своего плаща, спасая от дождя.
- Не всё так плохо, - немного грустно сказала эмпатка. - У нас было хорошее, счастливое детство. Отец владел небольшой круизной яхтой и лет с пяти мы с мамой путешествовали вместе с ним. Мы часто гуляли по красивым курортным планетам, но всё равно очень много времени проводили в перелётах. А уже потом нас надолго заперли, без всяких прогулок на свежем воздухе.
Клоны пару секунд переваривали услышанное, добавляя новый штрих к портрету сестёр, а затем Чимбик задал вопрос, который волновал его с того момента, как он увидел на полу истерзанный труп Тормуса:
- Эйнджела, мэм, вы ведь эмпат... - он ненадолго умолк, подбирая правильные слова. - Насколько я смог понять, тот зайгеррианец умирал довольно мучительно, а каюта была заперта и вы не могли никуда уйти. И на Фелуции, когда меня допрашивали - вы даже в лице не переменились. Как это возможно, если вы всё чувствовали?
