Когда вся банда рассыпалась в разные стороны, вперед выступил мистер Максим. Вид у него был почти такой же самодовольный, как и у Кристофера. Он был вторым помощником повара, и вот на него возложили новую обязанность – обучать нас, отчего вид у него сделался еще более заносчивый. Он жадно потер руки и обратился к Кристоферу:
– Тебе выбирать то, что пойдет к столу самой графине. Выбери – причем только на глаз – для нее лучшие овощи.
По выражению лица Кристофера я понял, что он вряд ли хоть раз в жизни раньше видел сырые овощи. Однако он с решительным видом шагнул к корзинке с крыжовником.
– Вот, – сказал он, – великолепный горох, да какой крупный. Хотя, подождите, на нем какие-то волоски. Волосатый горох – это что-то не то, верно?
– Это, – отчеканил мистер Максим, – крыжовник, он пойдет на заготовки. Попробуй еще раз.
Кристофер, на сей раз довольно неуверенно, приблизился к коробочке, где лежали ярко-красные горькие перчики.
– Вон какие дивные, блестящие морковины, – предположил он. – Полагаю, что при варке они слегка потускнеют.
Он поднял глаза на мистера Максима. Мистер Максим схватился за голову, да так, что чуть не сковырнул свой белый колпак.
– Нет? – расстроился Кристофер. – А что же это такое? Клубничины без стебельков? Или длинные тонкие вишенки?
Я к этому времени уже привалился к стене, согнувшись пополам от смеха. Мистер Максим обернулся ко мне.
– Шутки шутите? – заорал он. – Он пытается меня вывести из себя, да?
Я видел, что он действительно в ярости. Заносчивые люди терпеть не могут, когда над ними подшучивают.
– Нет, что вы, – сказал я. – Он правда не знает. Он… понимаете ли… он всю жизнь прожил наследником в богатом поместье… немножко похожем на Столлери, но в семье наступили трудные времена, пришлось ему искать работу.
Я кинул косой взгляд на Кристофера. Он напустил на себя скромность и даже не попытался возразить против моих слов. Интересное дело.
Мистер Максим тут же проникся к Кристоферу сочувствием.
– Милый мальчик, – сказал он. – Как я тебя понимаю. Я прошу, осмотри все вместе с Конрадом, пусть он поможет тебе выбрать.
После этого он относился к Кристоферу с изумительной добротой и даже вполне благожелательно обошелся со мной, когда я принял папайю за кабачок.
– Спасибо, – тихо поблагодарил меня Кристофер, когда мы раскладывали выбранные мною фрукты в большой вазе из граненого хрусталя. – Я твой должник, Грант.
– Да брось ты, – прошептал я. – Вспомни долбленую лодку.
И все же в конце этого дня он опять оказался у меня в долгу. Случилось это после того, как мы отстояли свое у стены еще в одной столовой, с никому не нужной белой салфеткой на руке; мы смотрели, как графиня и леди Фелиция вкушают обед. В числе прочего на столе стояло блюдо с фруктами, которое мы подготовили утром. Мне от этого стало как-то уютнее – наконец я сделал хоть что-то полезное. Графиня от души навалилась на фрукты, а вот леди Фелиция взяла одну виноградину, да тем и ограничилась.
– Душенька, – обратилась к ней графиня. – Ты почти ничего не ешь. Почему?
Это «почему» не предвещало ничего хорошего, да и взглядом сопровождалось соответствующим. Леди Фелиция, избегая этого взгляда, уставилась в тарелку, а потом пробормотала, что не голодна. Графиню такое объяснение не устроило. Она все вязалась и вязалась к дочери. Не заболела ли леди Фелиция? Может быть, вызвать ей врача? Что именно она чувствует? Или у нее несварение после завтрака? И все это – сладеньким и визгливым голосом.
Кончилось тем, что леди Фелиция проговорила:
– Мама, я просто не хочу есть. Понятно?
Лицо ее при этом покраснело, и она глянула на графиню едва ли не свирепо.
Графиня же откликнулась:
– Зачем все эти экивоки, милочка? Если ты надумала похудеть, я с удовольствием поделюсь с тобой своими таблетками.
Кристофер, скосив глаза, поймал мой взгляд. Видишь, она действительно принимает волшебные таблетки! – будто говорил он. Мы оба едва не лопнули, пытаясь подавить смех. Мистер Амос бросил на нас убийственный взгляд. Грегор тоже. А к тому времени, как мы очухались, леди Фелиция уже бросила салфетку на стол и выскочила из залы, оставив графиню в недоумении и гневе.
– Амос, – произнесла графиня, – я, наверное, никогда не пойму молодых.
– Разумеется, миледи, – отозвался мистер Амос.
Графиня милостиво улыбнулась, аккуратно свернула салфетку и элегантной поступью двинулась к двери.
– Попросите Смайзерса явиться ко мне в будуар с перепроверенными счетами, – сказала она от самой двери.
