Я встал во весь рост. Не утерпел. Чуть было не позвал ее по имени. И позвал бы, если бы Кристофер не схватил меня за руку и не потянул вниз.
– Кто-то еще идет! – прошептал он.
Кристофер был прав. Большая центральная дверь отворилась, и вошел граф Роберт. Закрыл за собой дверь и остановился, улыбаясь моей сестре.
– Здравствуй, радость моя, – сказал он. – Что, уже взялась за дело? Ты же знаешь, что это всего лишь предлог.
А моя сестра Антея воскликнула: «Роберт!» – и чуть не кубарем скатилась со стремянки. Бросилась к нему в объятия, и они принялись целоваться, забыв обо всем на свете.
И тут у Кристофера свело ногу. Полагаю, прежде всего от смущения. А может, из-за того, что мы столько носились по этим лестницам. Но свело крепко. Он скрючился и принялся кататься по полу, стиснув руками левую икру; лицо перекосилось от боли. Мне пришлось поставить фотоаппарат на ближайшую полку и наклониться, чтобы мять и растирать затянутую в шелк ногу. Я чувствовал, что мышца под тканью сжалась в тугой комок, а вы сами знаете, как это больно. Со мной такое тоже бывает, когда накатаюсь на лыжах. Я попытался заставить Кристофера поджать пальцы, но он, похоже, не понимал, что это отличное средство против судорог. Он просто катался клубком по полу.
Я все поглядывал сквозь балюстраду, не заметили ли нас граф Роберт и сестра, но им, похоже, было не до нас. Они теперь стояли, обняв друг друга за талию и откинув голову назад, смеялись и то и дело повторяли: «Счастье мое!»
– Оу-о-о! Оу-о-о! – заходился Кристофер.
– Потяни пальцы! – шипел на него я.
– Оу-о-о! – отвечал он.
– Тогда заколдуй свою ногу, идиот! – рявкнул я.
Тут снова отворилась центральная дверь, я глянул в ту сторону. На сей раз пришел Хьюго. Он стоял и улыбался Антее во всю свою пухлую физиономию.
– Рад тебя видеть, Антея, – сказал он, а потом добавил что-то вроде: – Милости прошу к нашему шалашу.
Но тут Кристофер угодил коленом мне в подбородок, и я опять принялся разминать ему ногу. Когда я снова поднял глаза, все трое уже отошли к кожаным креслам у окна: граф Роберт и Антея сидели на ручках одного и того же кресла, а Хьюго стоял, прислонившись к нему же спиной. Хьюго что-то говорил, быстро и настойчиво, а граф Роберт и Антея смотрели на него сверху вниз и нервно кивали.
Мне хотелось разобрать, что говорит Хьюго. Я добрался до уха Кристофера, прижался к нему губами и заорал, хотя и не очень громко:
– Заколдуй свою ногу, я сказал!
Насей раз до него, похоже, дошло. Раздалось лихорадочное гудение. Потом Кристофер резко выпрямился и растянулся ничком на ковре, отдуваясь.
– Жуть какая! – пропыхтел он. – А еще я оглох на одно ухо.
Я посмотрел вниз и как раз успел заметить, как граф Роберт поцеловал Антею и встал. Хьюго тоже ее поцеловал – по-дружески, в щечку, и оба собрались уходить. Но тут дверь открылась снова. На сей раз вошел мистер Амос, причем вид у него был отнюдь не дружелюбный. Мы с Кристофером замерли.
– Получила ли эта юная особа все, что ей требуется? – спросил мистер Амос с совершенно убийственной вежливостью.
– Не все, – отрезала моя сестрица с непрошибаемым хладнокровием. – Я как раз объясняла: чтобы выполнить свою работу как следует, мне нужен компьютер.
Хьюго, явно нервничая, проговорил:
– Я же вам говорил, мисс. По причине определенных атмосферных явлений здесь, в Столлери, компьютерные программы подвержены непредсказуемым изменениям.
Граф Роберт повернулся к мистеру Амосу – подбородок вздернут, настоящий лорд.
– У нас есть компьютер, Амос?
Здорово они, все трое, разыграли эту сценку. Мистер Амос слегка поклонился графу Роберту и сказал:
– Полагаю, что есть, милорд. Я пойду и проверю лично.
После этого он удалился, медленно и величественно.
Граф Роберт и Хьюго ухмыльнулись сначала друг другу, а потом Антее. Хьюго подмигнул ей через плечо, выходя вслед за графом Робертом из библиотеки.
– Пфуф, – сказала моя сестрица. Потом развернулась, взметнув свою дорогую юбку, и с грозным видом зашагала в сторону галереи.
– А ну спускайтесь, – приказала она. – Мне все равно, кто вы такие!
Мне не нужно было смотреть Кристоферу в лицо – тем более что оно было прижато к ковру, – чтобы понять, что, едва его прихватило, он начисто забыл обо всех невидимостях и неслышимостях. Я поднялся.
– Привет, Антея, – сказал я.
Она ухватилась за стремянку и уставилась на нас. Давно не видел такого изумления.
– Конрад! – воскликнула она. – Тебя-то каким ветром сюда занесло и почему ты вырядился как лакей?
– Я и есть лакей, – ответил я.
– Бред какой-то! – отрезала она. – Ты же должен учиться в школе.
– Дядя Альфред сказал, что отправит меня в Стольскую гимназию, как только я сумею избыть свой Злой Рок, – объяснил я.
– Какой еще злой рок? Что ты несешь? А ну спускайся немедленно и объясни все толком, – приказала Антея.
Я не смог сдержать улыбку. Отдавая распоряжения, Антея снова и снова тыкала пальцем в ковер прямо перед собой. Точно так же она поступала в книжном магазине, когда злилась на меня, – поэтому, когда я карабкался вниз по крутой лесенке, меня аж распирало от счастья.
