Восьмое июля, на окраине села Николаево
Через час после нашего отлета начало смеркаться. Горыныч, как
было заранее оговорено, приземлился на луг за околицей населенного пункта
Николаево и тут же принялся мирно пощипывать травку. Мужики, бабы и ребятишки
толпой бежали к нам из деревни, что-то галдя. Сначала нам показалось, что они
обрадованы нашему появлению и спешат засвидетельствовать почтение. Сейчас будут
дарить цветы, произносить восторженные речи и просить автографы. Мы приняли позы
героев-космонавтов, и, широко улыбаясь, в приветствии помахивали руками. Но
когда толпа приблизилась, стало ясно, что намерения у нее не такие уж и добрые.
Мужики держали в руках вилы, колья, топоры и настроены были весьма агрессивно.
Женщины потрясали сковородками, скалками и ухватами, а вооружение ребятишек
составляли рогатки и самодельные пращи. Один камень, выпущенный из такой пращи,
просвистел мимо моего уха.
Толпа остановилась метрах в тридцати. До нас доносились обрывки
реплик:
-- Демоны!
-- Нечистая!
-- Слуги Кощеевы!
-- Покажем Кузькину мать!
-- На кол их всех!
Наконец я разглядел в толпе лицо Левы Зайцева и помахал ему
рукой. Тот узнал меня, Лешека и Катьку и вышел вперед.
-- А ну цыц, православные! -- прикрикнул он на односельчан. --
Уймитесь! Не демоны они, свои это! А змей ручной, никого не тронет, он травкой
питается и девок не ворует!
Лева подошел к нам, мы обнялись, потом он пожал руку Лешеку и
Катьке, а я представил ему Германа. Вволю пошумев, толпа селян потихоньку стала
рассасываться. Мужики были разочарованы тем, что не удалось помахать кольями,
поэтому решили выпустить пар, устроив неподалеку драку стенка на стенку.
-- Ну, как ты тут поживаешь, дружище? -- спросил я Леву. -- С
мытарством покончил?
-- Покончил.
-- А безвздохового однорука так и не подстрелил?
-- Нет, не подстрелил. Наоборот, организовал добровольное
общество по защите редких животных.
-- Ясно. А живешь на что?
-- Жалование получаю, как офицер в отставке. Небольшое, правда.
Но еще по плотницкому делу подработать удается. Плюс -- огород, корова, так что
на жизнь хватает. А вы какими судьбами? Надолго ли к нам? По делу или так?
-- По делу, Лева. И ненадолго. Переночуем только, а завтра -- в
путь.
-- Помощь нужна?
-- Спасибо, но, пожалуй, нет, сами управимся. У кого
переночевать можно?
-- Да к Марфе и идите. К себе не приглашаю, у меня уж больно
баба строгая. А Марфе я вчера ворота поправил, она не расплатилась еще. Вот
пусть и принимает.
-- Зачем? -- наотрез отказался Лешек. -- У нас как бы деньги
есть, мы ей сами эта, заплатим.
-- Дело ваше. Ну что, пошли?
Катька показала рукой на дерущихся мужиков, возле которых,
визжа на все лады, суетились бабы, тщетно пытаясь их растащить или унять при
помощи скалок и сковородок. Этими действиями они только добавляли синяков и
шишек своим благоверным, да и сами при том получали ненароком.
-- А как бы прекратить это мероприятие? Они же искалечат друг
друга!
-- Ерунда, -- успокоил ее Лева. -- Первый раз, что ли? Сейчас
стемнеет, сами разойдутся.
Но Горыныч все же решил вмешаться. Он сделал несколько шагов в
сторону пруда, что был неподалеку, опустил туда левую голову, потом подошел к
дерущейся толпе и выпустил в нее струю воды как из брандспойта. Мужики, прервав
свое занятие, опешили, постояли немного в нерешительности, давая стечь струям
воды, и разошлись по домам.
В ворота к Марфе мы постучали почти в темноте. Она вышла с
масляным фонарем, приглядевшись, узнала нас с Лешеком и приветливо улыбнулась.
-- О! Доброго здравьичка, путники. На ночлег никак?
-- Пустишь? -- спросил Лева, сопровождавший нас.
-- Отчего ж нет-то? Проходите. Что ж вы на этот раз пешие?
-- У нас на всех один крылатый конь, -- ответил я. -- Он там,
за околицей пастись остался.
-- А не скрадут?
-- Не, этого коня украсть невозможно. Это Змей Горыныч.
-- А, тогда понятно, отчего народ сейчас толпою с воплями
несся. А про вас, -- обратилась Марфа ко мне, пока мы шли к избе через двор, --
Глафира мне намедни рассказывала. Привет ваш передала.
-- Какая такая Глафира? Ну-ка посмотри мне в глаза! -- Катька
притянула меня к себе за бороденку.
-- Да ведьма, сестра Марфы, -- ответил я. -- Я же рассказывал,
помнишь, метлы она нам давала, когда мы с Русалочьего озера возвращались. В тот
день, когда тебя похитили.
-- Точно?
-- Клянусь бородой!
-- Так. И ты еще хотел на Край Света один без меня отправиться!
Мы расположились в горнице, освещенной свечами. Марфа принесла
ужин. Лева сидел с нами, но от ужина поначалу отказывался, сославшись на то, что
сыт. Однако Лешек, достав нашу старую знакомую баклажку, пригласил к столу и
его, и хозяйку.
-- А где ж оборотень-то ваш? -- спросила Марфа, когда мы выпили
по первой за встречу.
-- Он теперь в столице живет, -- ответил Лешек. -- И уже не
оборотень.
-- Кстати, Леш, расскажи про Вольфа, -- попросил я. -- Что-то я
краем уха слышал, что он женился. А когда, на ком?
-- Так на Даяне, принцессе Шема Ханской. Бывшей принцессе.
-- Ну да?
-- Точно. Это ваще прикол такой был! Тогда, после заварушки той
самой, ну ты знаешь типа, о чем я, поймали, значит, Соньку Золотую Акцию,
авантюристку и мошенницу, она похожа очень была на принцессу Даяну. А
испорченного робота там, в тюряге сочли как бы за труп царевны, по ошибке
схваченной вместо Соньки и посаженной за решетку. Основная версия такая, что это
она как бы сама от отчаяния, не стерпев позора, на себя руки наложила. Вот, а
сама Даяна, она как об этом узнала, не стала как бы никого обратно разубеждать.
Она же типа у Кощея в то время пряталась. Он ее в Даймондтаун, ну, в Стольноград
теперешний, втихаря и переправил. Вот, а там они с Вольфом как бы и поженились.
Вольф принял человеческую ипостась, теперь служит в офицерском корпусе
инструктором по верховой езде и фехтованию. А у эмира-короля Шема Ханского,
Августина Четвертого, типа наследник народился, сын, значит. Он и не горевал
особо по царевне-то, не стал бучу поднимать там, разбирательства всякие
разводить, робота того, короче, вместо Даяны с почестями похоронили -- и все.
-- Ясно. Давайте выпьем за счастье Вольфа с Даяной!
-- Ты только, Ваня, смотри, это, не как в тот раз, -- напомнила
Катька. -- Эликсира с мухами здесь нету.
-- Ничего, -- сказала Марфа, -- я умею похмельный синдром
снимать.
-- Все равно не стоит.
-- А мы по ма-аленькому большому глоточку, -- предложил я. --
За Вольфа! Хорошо бы с ним повидаться.
-- Не вопрос, -- Лешек разлил в наши кружки по глоточку. --
Завтра у Емели и встретимся.
После ужина хозяйка убрала со стола, и мы стали укладываться
спать. Улучив момент, Марфа выманила меня в сени.
-- Я слыхала случайно, -- сказала она, -- что путь вам
предстоит опасный и долгий. Куда, зачем, расспрашивать не стану. На вот, возьми
это, пригодится.
Она протянула мне деревянный гребешок.
-- Сувенир? -- удивился я. -- Спасибо, конечно.
-- Этот гребень мне от моей бабки досталось. Он непростой,
волшебное свойство имеет. В трудную минуту бросишь гребешок за спину, там где он
упадет, кусты терновника вырастут непроходимые, колючие, да высокие, смогут
погоню задержать на время. Один раз сработает. Пусть и на короткое время
противника задержит, но бывает, что и минутка дорогого стоит.
-- Спасибо, -- еще раз поблагодарил я, уже серьезно.
