Древнейшие кладбища, пока найденные лишь на Енисее, относятся к III тысячелетию до н. э. Они оставлены как раз теми людьми европеоидного облика, которых Теплоухов назвал афанасьевцами. Они жили в небольших поселках по G —10 семей. Пищу добывали охотой и рыболовством, немного занимались земледелием, а главным образом разводили овец, коров, лошадей. Это были первые сибиряки-скотоводы. Умерших хоронили в больших ямах, которые закрывали бревнами и камнями. Вокруг могилы сооружалась круглая каменная ограда высотой до 1 м. В могилу чаще клали 1–2 людей, реже встречаются захоронения до 5–8 человек. Как объяснить появление подобных коллективных могил? Высказывалось предположение, что в них похоронен какой-то знатный человек со своей свитой, которая должна сопровождать его в загробном мире. Но эту версию пришлось отбросить. Дело в том, что обычно человеческие скелеты лежат в одной половине ямы, а в другой — стоят вещи, глиняные сосуды для жидкой пищи, каменные орудия и кости. Иными словами, для всех погребенных клали общую пищу и ставили посуду. Впечатление, что здесь лежат члены рода, абсолютно равные перед лицом смерти. Быть может это убитые воины? Но тогда были бы следы насильственной смерти: пробитые черепа или застрявшие в теле каменные наконечники стрел. К тому же среди похороненных есть не только мужчины, во женщины и дети. Быть может это жертвы эпидемий? Возможно, но нашлось и другое объяснение.
В одной из могил на речке Карасук, где похоронены 5 человек, расположение скелетов оказалось необычным: старая женщина и ребенок 10 лет лежали вдоль стенки ямы параллельно друг другу, кости же остальных были сложены аккуратными продолговатыми кучками, перед каждой из них лежало по черепу. Кто и зачем их сложил? Не грабители, ибо могила не ограблена. Разгадка была найдена после выяснения одной небольшой детали. М. П. Грязнов заметил, что у всех скелетов, сложенных кучками, недоставало много мелких костей, а на тазовых костях, лопатках и ребрах заметны следы клыков собаки или волка. Значит, тела этих людей раньше находились где-то в другом месте и были объедены собаками или волками. Позже кости сложили в мешки или узлы и в таком виде положили в могилу. При этом часть костей была утеряна. Но вот, что любопытно. Черепа этих скелетов остались неповрежденными. Около одного ушного отверстия была даже серебряная серьга. Очевидно, головы умерших хранили отдельно и высушивали. В свою очередь, эти объяснения вызывают новые вопросы. Как же можно объяснить эти временные захоронения или хранение трупов? Вспоминается, что сравнительно недавно у кетов существовал обычай хоронить умершего зимой человека далеко в тайге на пне срубленного дерева или на высоких помостках-лабазах. Весной труп отвозили на место, где уже имелось несколько захоронений. Аналогичная традиция есть и у тундровых ненцев. Находясь за сотни километров от родовой территории, они зачастую усопшего не хоронили, а, завернув в. берестяные «тиски» или в шкуры, укладывали на нарты. Лишь по окончании весенней перекочевки к северу покойника хоронили на одном из родовых кладбищ. Эти обычаи наблюдали в Сибири вплоть до 1935 г. Нечто похожее было и у индейцев Северной Америки. Так, оджибвеи во время праздника мертвых выкапывали останки знатных людей, умерших после предыдущего праздника. Женщины укладывали их в берестяные сосуды, которые покрывали накидками из бобровых шкур, украшенных бисером. Мужчины же, инсценируя битву с женщинами, завладевали этими сосудами и исполняли военную пляску победы. После этого ритуала производилось вторичное и окончательное захоронение.
Видимо, обычай временно размещать в определенных местах некоторых умерших существовал у древних жителей Енисея, афанасьевцев, которые хоронили мертвых по-разному в зависимости от времени года. Они еще не умели изготавливать металлических орудий, рыть окаменевшую землю для могил, а копать деревянными Лопатами было трудно. Значительно проще завернуть труп в мех, тряпки, бересту и подвесить к дереву либо спрятать на время где-нибудь под камнями в ямке. Правда, эти временные-могилки иногда разрывали голодные волки, по голова человека, вместилище его души, хитрости, мудрости, оставалась в сохранности, ее, вероятно, сберегали отдельно. Приходила весна, сопровождаемая голодом, эпидемиями, уносившими особенно много людей. С новыми жертвами хоронили часто ранее умерших. Но, видимо, бывало и иначе. В специально установленные сроки, раз в год, а то и реже, афанасьевцы всем поселком выкапывали обширные ямы, клали в них в разное время умерших, для чего иногда некоторых перехоранивали. Всем наровне ставили пищу и необходимые вещи. Яму закрывали бревнами, укладывали поверх них плиты, разводили поблизости поминальный костер и приступали к сооружению вокруг могилы каменной ограды, четко ограничивающей мертвых от живых. Так возникли первые общие могилы.
