Он потрогал свое лицо, кривую идиотскую усмешку.
— Кажется, да. Ничего не могу поделать. Это сильнее меня.
Ника покосилась на окна своего дома.
— Она там?
— Да. Сидит на кровати.
— Анна Николь Смит?
— Собственной персоной. И кто-то второй в шкафу. Я полагаю, Эдди.
— Эдди? — приподняла она бровь.
— Ага, — радостно оповестил Андрей, — маскот группы «Iron Maiden».
— Тот скелет со старого постера? С топориком?
— Уверен, что да.
— А маскота группы «Ария» ты не заметил?
Он расхохотался так громко, что за забором залаяли цепные собаки.
— Ты шутишь, это хорошо.
— А ты ведешь себя как псих.
— Имею право. — Он утер рот. Чудилось, что глаза вот-вот вылезут из орбит и шлепнутся на подъездную дорожку. — Я видел голую Анну Николь Смит. Картинка так себе.
— Ого. Мне она только личико демонстрировала. Хватило на всю жизнь.
— Она что-нибудь говорила?
— Нет. Просто пялилась. А тебе?
Андрей привалился к стене, но вспомнил, что внутри, за кирпичной прослойкой, хоронится осклизлая полусгнившая тварь.
— Хочешь, пойдем ко мне? — предложил он. — У меня есть виски.
— Спрашиваешь, — выпалила Ника. — Я не переступлю порог этого дома под ружейным дулом.
Она заперла дверь, вытягивая при этом руку с ключами так, точно кормила тигра. И обладатели общей тайны, друзья детства, пошли по тропинке. Улыбочка намертво прикрепилась к губам Андрея, но паника улеглась, сменившись одышкой, которую испытывают люди, спускаясь с подмостков особенно крутых американских горок. Адреналин гулял в крови. В голове буйствовал карнавал призраков, и уфолог Амроскин самодовольно кричал: «А ты не верил мне!»
— Слушай, — остановилась Ника на полпути, — в твоем доме тоже водятся привидения.
— По крайней мере мои не показываются на всеобщее обозрение.
— Ладно, — вздохнула она.
В ветеранской беседке дребезжала расстроенная гитара, женский голос заунывно исполнял песню Высоцкого:
Метры грунта превращались в толщу могильного чернозема, праздничные процессии в полуночный шабаш. Подруга Солидола, ничего не подозревающая про истинное положение вещей, про дохлых голливудских звезд и хрустящих привидений, пела надрывно:
— Может, это все-таки групповая галлюцинация? — спросила Ника, снимая в прихожей куртку.
— Да нет, тут что-то позаковыристей.
Андрей чиркнул сообщение Хитрову: «Перезвони, если не спишь». Принес из кухни початую бутылку виски и чашки. Ника сдвинула простыни, села на диван. Затуманенным взором обвела комнату. До конца не осознавая, что произошло, она кусала губы и словно мысленно спорила с собой.
— Слишком много для одного человека, — сказала она.
— Ты не одна. Нас таких аж трое.
— То есть это правда привидение? Потустороннее существо, как из твоих передач? Почему Анна Николь Смит, а не Памела Андерсон?
— Потому что в твоем туалете висели именно эти плакаты. Я прекрасно их помню. Анна Николь и обложка айрон-мейденовского альбома.
— Я их видела вчера утром. Плакаты. Мама давно их убрала, но вчера они снова появились на стене. Потому я выбежала из дома и встретила тебя.
— Почему ты не рассказала? — удивился Андрей. — Когда мы обсуждали призраков?
— Я думала, это другое. Последствие… кхм… приема лекарств. Через час они пропали.
Ника смущенно потупилась.
— Плакаты, — поцокал языком Андрей, — они выглядели так же, как и раньше?
— Не совсем. Они были страшнее.
— Мертвая Анна Николь?
— Да. — Ника помассировала веки. — Блин, мы сейчас говорим об Анне Николь Смит. У меня мозг вскипает.
— У меня тоже, — усмехнулся Андрей. — Но, черт подери, мы разберемся во всем этом, даю слово.
Завибрировал телефон.
— Это Хитров, — пояснил Андрей, принимая звонок: — Не разбудил?
— Что-то связанное с… призраками? — спросил взволнованный друг.
— Боюсь, что да. Со мной здесь Ника Ковач. У нее дома творится та же чертовщина. Нечто… в разы гротескнее.
Было слышно, как Хитров, отодвинув трубку, о чем-то говорит с женой.
— Это подождет до утра, — вставил Андрей.
— Я приеду, — сказал Хитров.
— Спасибо. — Андрей спрятал телефон и повернулся к Нике. В светло-голубых джинсах и линялой футболке она смотрелась не менее эффектно, чем в вечернем платье. Эти вьющиеся локоны, выразительные глаза… Получи он возможность выбирать девушку, которую придется спасать от нечисти, выбрал бы Ковач, не раздумывая.
— Бред какой-то, — сказала Ника, — ладно, змеи, полтергейст. Но какое отношение к Варшавцево имеет звезда «Плейбоя»?
— Есть у меня теория. Шаткая, но надо проговорить ее вслух.
