В растениях нервных сетей нет, и хотя возбуждение в них отчасти также имеет электрохимическое происхождение, а отчасти основано на перепадах давления, скорость его распространения еще ниже. "Человеческий мозг работает со скоростью электрохимических реакций, а дерево функционирует со скоростью биологических процессов обмена веществ и разложения" (Майкл Суэнвик "Вакуумные цветы"). Поэтому нет особых оснований верить в существование полуразумных деревьев (Шарон Ли, Стив Миллер серия "Лиад"). Воображаемый квазирастительный разум в теле "ковра" заявляемых субпланетарных размеров (Джеймс Уайт "Большая операция") был бы страшно медлительным и неспособным к достаточно быстрым действиям, а двусторонний разговор человека с похожим разумом в обычном темпе (Клиффорд Симак "Все живое") просто нереалистичен. Столь же невозможно существование автономных, быстро меняющих форму и двигающихся с высокими скоростями рецепторов-эффекторов, управляемых биотоками такого растительного мозга на расстояниях до десятков и сотен метров от поверхности его внешнего покрова (Джеймс Уайт "Большая операция"). Отдельный нерешенный автором вопрос - откуда берется энергия для движения таких инструментов и оказания ими результативного механического воздействия на тело "ковра" или на его живых и неживых противников.
Применять в океане свет в качестве самого быстрого способа передачи информации можно лишь на близких расстояниях из-за его заметного затухания и рассеяния в воде. Для тех же целей в воде или в среде с ее большим содержанием удобнее всего использовать высокочастотные звуковые импульсы, как это превосходно научились делать дельфины и киты. Скорость звука в чистой воде составляет менее полутора километров в секунду, слегка изменяясь в зависимости от температуры, примесей и концентрации растворенных веществ. Избирательность передачи информации можно обеспечить варьированием длительностей, несущих частот и модуляций импульсов. Здесь предельный размер возможного разума выше, хотя при диаметрах планет в несколько тысяч километров скорость звуковой передачи информации и диапазон частот звука также привели бы к недопустимому замедлению его реакции. В случае размещения "энергетического" разума в недрах твердой непрозрачной планеты для передачи информации опять же ограниченно годятся лишь высокочастотные звуковые колебания со скоростью распространения, недостаточной для функционирования такого существа как целого.
Видно, что максимальный размер любого разума ограничивается доступной скоростью информационного обмена через известные каналы связи. В этом отношении компьютерный интеллект имеет огромное преимущество, так как скорости распространения электронного возбуждения в конденсированных средах приближаются к скорости света. С ним может конкурировать лишь состоящий из сгущений межзвездного газа мыслящий облачник (Иэн М. Бэнкс "Алгебраист"), хотя при его поперечнике около одного светового года даже скорость света недостаточна для быстрых реакций. Наверное, по этим причинам для объяснения действия гигантских биологических разумов авторы вынуждены явно или неявно привлекать телепатию, причем те же требования заставляют считать ее мгновенной, как у Джека Чалкера в серии упомянутых романов "Ромб Вардена". Итог тот же самый, как с масштабированием летающих существ - одно фантастическое допущение с необходимостью тянет за собой следующее. Ну, а сеть мгновенной связи через световые годы между живым океаном и рассеянными им по другим планетам его колониями (Клиффорд Симак "Планета Шекспира") - это даже для фантастики чудеса, которые "чудесатее" всех прочих. Когда же в конце романа Боба Шоу "Судный день Орбитсвиля" в действие вступает мыслящая Вселенная, то, по продиктованному верой замыслу автора, всякая логика и любой другой разум должны умолкнуть, уступая дорогу сверхъестественному и непознаваемому. Согласиться с этим трудно.
НЕ ПОДДАЕТСЯ ЛЕЧЕНИЮ
