По представлениям фантастов, властолюбие остается столь же типичным для людей. Именно оно приводит к установлению скрытой от большинства иерархии даже в таком коллективистском обществе, как Объединенные (конджойнеры) с их общим сознанием (Аластер Рейнольдс "Ковчег спасения"). Большинству властолюбцев нужна власть сама по себе, ради обладания ею: "Они живут, чтобы властвовать, доминировать - просто ради самой власти" (Джек Чалкер "Бег к твердыне хаоса"). "Говорят, что "власть разлагает", однако правильнее было бы сказать "власть влечет продажных"... Тиран... стремится к господству, не может им насытиться и неукротимо рвется приумножать его" (Дэвид Брин "Почтальон"). Меньшей частью движет не подтверждающееся историей заблуждение, что они лучше других способны распорядиться властными полномочиями. А еще чаще это можно слышать при прославлении стоящих у власти лиц и оправдании их дальнейшего пребывания на тех же местах, несмотря на все допущенные ими промахи. "Есть обратная зависимость между властью, которой обладает человек, и уровнем функционирования его разума. Человек ординарного ума, приобретая власть любого рода, приобретает преувеличенное представление о своих способностях. Возле него собираются подхалимы. Решения перестают подвергаться критике. А возможности вмешиваться в жизнь других растут, и склонность это делать укрепляется. В конце концов получается Людовик Четырнадцатый, считавший, что сделал Франции много добра, хотя оставил после себя разрушенную страну" (Джек Макдевит "Берег бесконечности"). Похожий, но, возможно, еще более тяжелый пример в отечественной истории - царь Иван IV, чье длительное правление, переполненное малообоснованными политическими претензиями и авантюрными начинаниями, обезлюдило многие регионы страны и прямо породило последовавшее Смутное время. Такова плата за включение Поволжья в состав российского государства, последующее присоединение к нему Сибири и неудачу в Ливонской войне за выход к Балтийскому морю.
