Правда, для выполнения немногих оставшихся общих функций Гее все же нужны мгновенная телепатия и достаточно глубокое предвидение, т.е. опять же дополнительные фантастические возможности. Кроме того, реализация такого разума на практике достаточно сложна хотя бы с точки зрения достижения единого мнения. Дэвид Брин полагал, что это достаточно легко: "Групповое сознание не нуждается в убеждении. Эти существа просто соединяют свои сознания, становятся одним целым и принимают решение" ("Риф яркости"). На самом деле все не так просто, на этапе объединения возникают трудности. Если при этом все сознания учитываются одинаковым образом, приоритет останется за неорганической частью ввиду ее огромного количественного преобладания. А введение неравенства сознаний, например, по их уровню развития или качеству, будет означать то или иное выделение элиты и возможность навязывания ими своего мнения. Мы видим, что необходимое установление ограничений на доступ к информации вызывает появление управленческой иерархии даже в будущем обществе людей, способных объединять свои разумы (Аластер Рейнольдс "Ковчег спасения"). Внешне такая ситуация все же отличается от нынешнего состояния дел, когда новый политико-социальный или экономический курс и даже более мелкое изменение сначала генерируется элитами, затем обкатывается в узких кругах специалистов, например, среди экспертов, и только после этого предлагается массам через рекламные и избирательные технологии, с возможностью корректировки по ходу обсуждения. При этом рядовому потребителю или избирателю дается время примерить новинку на себя, задать вопросы, высказать мнение, чтобы свыкнуться и почувствовать себя сопричастным - ведь человек почти всегда достаточно инерционен. "Нужен какой-то срок, чтобы средний человек согласовал свои привычные представления с новыми идеями... даже если эти идеи сохраняют ему время и деньги" (Бен Бова "Властелины погоды"). На эти действия необходимо немалое время. В групповом разуме все это ради ускорения и эффективности предлагается сжать до мимолетного мысленного обмена мнениями. Но не получится ли в результате усреднение мнений по большинству, в каждый данный момент не особо заинтересованному в квалифицированном решении того или иного вопроса, со скатыванием к господству посредственности? Например, как в рассказе Уильяма Тенна "Нулевой потенциал"? Как избежать чрезмерного влияния затяжного мысленного ораторствования на принятие решения? Какими критериями следует руководствоваться при таком принятии? Как групповому сознанию поступать с мнением отдельных гениальных или просто прозорливых личностей, которые могут оказаться правыми, даже когда подавляющее большинство уверено в обратном? И вопрос на десерт: будет ли общее сознание устойчиво по отношению к вовлеченным в него психически расстроенным или явно сумасшедшим разумам?
Роберт Уилсон проводит различие между кортикальными демократиями, где коллективные политические решения принимаются на основе предметной логики, и лимбическими, в которых достигается интуитивно-эмоциональный консенсус. По его мнению, будущий опыт группового сознания негативен почти во всех вариантах, особенно в том случае, когда стратегически правильнее было бы отказаться от него и перейти к индивидуальным решениям ("Вихрь"). Майкл Суэнвик высказывает мнение, что такое сознание опускает индивидов до уровня насекомых в улье, несмотря на интеллектуальное превосходство объединенного разума, и неизбежно конкурирует с остальными людьми ("Вакуумные цветы"). Еще один недостаток ментального коллективизма подчеркивает Аластер Рейнольдс. По его мнению, в общем разуме неизбежно разделение индивидуальных сознаний по степени допуска к информации, что влечет за собой появление иерархии, в том числе тайной. В результате верхние ступени этой иерархии оказываются уязвимыми по отношению к стороннему ментальному манипулированию ("Ковчег спасения"). В любом случае без непременной упорной работы элит и остальных членов общества над собственным совершенствованием все прочие действия остаются малоэффективными, и ни психоистория, ни групповое сознание не изменят это положение (Пол Андерсон "Чувствительный человек").
