Не знаю насколько это заметно, но со школьной скамьи я мечтала стать журналисткой. Часами я проводила время за литературой и оттачивала свой слог. И это не тот случай, где вы узнаете о разрушенных амбициях. Я поступила в университет и освоила все тонкости журналистики. Но, только получив диплом и приступив к работе, я поняла, что совсем забыла стать журналисткой. Вы, наверное, не понимаете моего слога. Мне не раз твердили, что я пишу ужасно нескладно и мой текст трудно воспринимается. Но как ещё можно объяснить тот факт, что я выучила журналистику, но не подготовила себя к ней? Окунувшись в мир сплетен и интриг в средствах массовой информации, я столкнулась с непозволительными для меня вызовами: необходимостью лгать, раздувать мелкие конфликты, копаться в грязном белье и вступать в агрессивные «змеиные бега». Последний термин – мой собственно придуманный вариант выражения «крысиные бега». В журналистике именно змеиные бега и я не хочу развивать эту тему дальше, чтобы никого не оскорбить. Увидев настоящих «бульдозеров» невообразимыми темпами восходящими на олимп средств массовой информации и осознав своё нежелание в этом всём участвовать, я решила уйти в другую сферу. Все эти подробности моей жизни приведены мною неспроста – надеюсь, теперь вы убедились, что я не из тех, кто устраивает конфликты и любит в них участвовать. Но мне достаёт решительности, чтобы свернуть с беспросветного пути на любом его этапе. Ведь есть и те, кому не хватает смелости взять свою жизнь в кулак и потащить её к солнцу, насколько бы тяжела она не была. Со мной училась Оливия Блондиани – милая, добрая и робкая девочка, которая куда больше чем я не соответствовала требованиям журналистики. Она всё упорствовала и пыталась пробиться в этих «змеиных бегах» когда я ушла из журналистики. Сколько бы я не уговаривала её – ей так и не хватило силы воли изменить свою жизнь к лучшему. Не знаю, где она сейчас и как у неё дела, но надеюсь, она ушла из журналистики и сумела обрести наиболее благоприятное для неё – а именно спокойствие и доброе окружение.
Теперь, когда вы ознакомлены с моей сущностью, поговорим о моём бывшем муже. Я встретила его в компании, куда устроилась в маркетинговый отдел. Он старше меня на пять лет, однако при первом знакомстве казался намного младше меня. И я говорю не о внешности – то было дело в его внутренней незрелости. Я не осуждаю его, а лишь передаю действительность. На нём чувствовалась печать жёсткого контроля и влияния со стороны. Конечно же, он был полностью покрыт крылом матери. Но за всем этим я разглядела довольно чуткого, отзывчивого, честного и способного на искренние чувства человека. Я думаю, не стоит упоминать, что каждая женщина ожидает встретить именного такого мужчину на своём пути.
Когда мне исполнилось 24 года, я родила ему дочь. Просто скажу, что тогда мать Кармэйна обвинила меня в нежелании рожать сыновей. Она возненавидела мою дочь и совершенно отказывалась помогать нам с ней. Мы с Кармэйном работали, чтобы оплачивать огромную квартиру, в которой по-царски жила его мать, а дочь приходилось оставлять с моей матерью. Тем временем Лора Уэзби собирала по городу старинные пыльные книги странного содержания и посещала странные собрания. Моя бабушка, мать отца, сразу предупредила меня: «Твоя свекровь занимается чёрной магией». Не буду брать грех на душу, шутя о том, что ведьмы и должны заниматься чёрной магией. Да и я не желаю углубляться в эти мифы и вымыслы. Просто учитывая обвинения Лоры Уэзби в мою сторону о наложении некой порчи на её сына, я решила напомнить, кто из нас двоих ведьма.
Невыносимо было возвращаться домой, где ждала мрачная и чёрствая женщина, излучающая негатив и страх. Да и учитывая, что дочь моя постоянно находилась с моей матерью, я в итоге переехала к ней. Тогда мы ещё и не разошлись с Кармэйном. Дело в том, что его невозможно было уговорить съехать от матери, решающей за него абсолютно всё. Поэтому я прибегнула к моему лучшему качеству – решительности. Кармэйн, как я упомянула ранее, человек большой души, безмерно сильно любит дочь и, не смерившись разлукой с ней, он вскоре решился съехать от матери. Мы начали жить отдельно, но тогда всё стало только хуже. Лора Уэзби не смирилась с фактом, что её сын, наконец, стал взрослым мужчиной, способным принимать самостоятельно решения и заботиться о семье. Хотя она продолжала жить в огромной квартире, за которую платили мы с Кармэйном, её ничего не могло порадовать. Не хочу вспоминать тот тёмный отрезок времени, но упомяну лишь, что мы с дочерью круглый год болели и чахли на глазах. Тогда моя бабушка, светлый человек, решительно настояла, чтобы я отпустила Кармэйна и отдала его матери. Он, конечно же, не хотел расставаться, ведь мы с ним собственно никогда ни конфликтовали и всегда любили друг друга. Как он тогда плакал, как умолял меня остаться! Но я прибегла к своей решительности и ушла от него.
