– Так нужен же международный обмен. ЦК финансирует их исследования. Не шибко, правда, многого они добились. Эти сверхспособные ни на чем не могут долго сосредоточиться. – Фыркнув, он сгреб со стола какую-то накладную. – Деньги нужны. Вот погляди: импорт углекислоты. Эти чертовы деревья ее просто жрут. – Он вздохнул. – Хотя – без них не обойтись. Их масса улучшает орбитальную динамику. Эти окололунные орбиты – чистый кошмар.
– Я рад, что дела в надежных руках.
– Да уж надеюсь, – тоскливо улыбнулся Понпьянскул. – Никогда ничего не выходит как запланировано. Хотя – оно и хорошо, иначе механисты давно бы тут все захапали. – Кот вскочил к нему на колени, и Понпьянскул почесал ему за ушами. Животное издало рокочущий звук, до странного умиротворяющий. – Это мой кот, Сатурн. Сатурн, поздоровайся с Линдсеем.
Кот не обратил на гостя ни малейшего внимания.
– Вот не думал, что ты любишь животных.
– Вначале я его терпеть не мог. Шерсть с него лезет, суется всюду, грязный как свинья… Да, кстати, а свинью-то ты видел когда? Я тут импортировал нескольких. Невероятные создания. Туристы в полном отпаде.
– Обязательно взгляну перед отъездом.
– Животные, животные, животные – это сейчас прямо в воздухе носится. То есть не буквально, хотя как-то, было дело, свиньи у нас удрали и влезли в зону невесомости… Нет, я имею в виду эту биомораль из Царицына Кластера. Очередной катаклистский бзик.
– Думаешь?
– Н-ну, – задумчиво протянул хранитель, – может, и нет. Стоит начать возню с экологией, так потом поди остановись вовремя. Вот послал полоску кожи с этого кота на Совет Колец. Нужно выклонировать целую гено-линию. Из-за мышей. А то эта зараза нас всех тут сожрет.
– На планете было бы лучше, – заметил Линдсей. – Места больше.
– Не хочу связываться с гравитационными колодцами, – отмахнулся Понпьянскул. – И для чего больше места – чтобы глупостей больше наделать? Ты, Мавридес, только не говори, что на это купился.
– Миру нужна мечта, – сказал Линдсей.
– Ты мне еще расскажи про уровни сложности.
– Не буду, – улыбнулся Линдсей.
– Ну и слава богу. Когда ты явился – немытый и босой – я уж предположил худшее.
– Говорят, у меня со свиньями много общего.
Понпьянскул удивленно вытаращил глаза и расхохотался:
– Ну, рад видеть, что ты не держишься за свою гордость. Гордость – это вредно. Фанатики никогда не смеются. Надеюсь, ты не утратишь способности смеяться, когда начнешь обуздывать миры.
– А не я, так кто-нибудь другой посмеется.
– Во всяком случае, юмор тебе пригодится. Потому что такие вещи никогда не проходят как задумано. Действительность – громадная стая мышей, грызущая фундамент твоей мечты… Знаешь, что я хотел здесь построить? Заповедник человечества и человеческого образа жизни, вот что. А кончилось все громадным цирком для туристов да этими наркоманами-катаклистами.
– Попробовать все равно стоило.
– Давай-давай, разбивай сердце старика… Ну что тебе стоило соврать мне что-нибудь в утешение?
– Извини. Я утратил навыки.
– Тогда поспеши приобрести новые. Там, снаружи, – громадная злобная Схизматрица. Разрядка, не разрядка, а… Дурачье это с Царицына Кластера… Продались пришельцам. Куда только мир катится? Говорят, какой-то идиот хочет продать Юпитер.
– Как, извини?
– Как-как – продать каким-то разумным пузырям. Дикость, правда? Некоторые на что угодно пойдут, лишь бы к пришельцам подмазаться… Ох, извини, не хотел тебя обидеть. – Он взглянул на Линдсея и убедился, что тот нисколько не оскорблен. – И ничего это не даст. Не будет толку от наших посольств к пришельцам. К счастью, у них, похоже, много больше здравого смысла, чем у нас. Исключая, пожалуй, Инвесторов. Тоже мне, Инвесторы. Шайка межзвездных паразитов, в любую дырку сующих нос… Если пришельцы заявятся сюда целой гопой, я, клянусь, помещу всю Республику в жесточайший карантин, какой и Совету Колец никогда не снился. И подожду, пока все они там деградируют окончательно. Ну я-то к тому времени увяну, но наши, местные, смогут выйти и подобрать обломки. Вот тогда-то они, наконец, поймут, каков был смысл в моих презервационистских забавах.
– Ясно. Подстраховываешь ставки человечества. Ты всегда играл умно, Невилл.
Старый шейпер был польщен. Он оглушительно чихнул; испуганный кот, сорвавшись с его колен, прыгнул на стол, раздирая когтями бумаги.
– Извини, – сказал Понпьянскул. – Бактерии, шерсть кошачья… Никак не могу привыкнуть.
– Хочу попросить тебя об одном одолжении. Я уезжаю на Царицын Кластер и хотел бы взять с собой одного из местных.
– Из тех, что «на вымирание во внешний мир»? На Дембовской ты их всегда прилично устраивал. Забирай, конечно.
– Нет, молодого.
– Тогда невозможно. Опасный прецедент. Подождика… Это что, Абеляра Гомеса?
– Именно его.
– Ясненько. Тревожит меня этот малец. Ты знаешь, что в нем кровь Константина? Я слежу за местной генетикой. А в этой линии что ни дите, то гений.
– Значит, это я делаю тебе одолжение.
– Похоже на то. Жаль, что ты уезжаешь, Абеляр, но при нынешней твоей идеологии ты дурно повлиял бы на общественность. Ты ведь здесь, как ни говори, культурно-исторический герой.
