– Ты на меня не кричи, я тут ни при чем, – вскинулся Марек. – Я его даже не видел. Он сам вышел на меня, буквально навязался мне на голову. А я зачем-то откликнулся, хоть и сразу понял, что этот Гусев – фанатик своего дела…
– Извини. Фанатиком Леша действительно был. И еще он пил. Ну, крепко иногда выпивал… Ой, а какой он мне день рождения устроил в своем морге! – вдруг вспомнила Яна и расплакалась.
Норвежский гигант польского происхождения растерялся.
– Да ладно тебе… Ну что ты? Съешь вот конфетку… Ты плачешь от того, что тебе было страшно на своем дне рождения? – спросил Марек.
Яна подняла на него заплаканное лицо, все в мокрых дорожках.
– Ничего-то ты не понимаешь в загадочной русской душе…
– Точно, ничего! – тут же согласился парень с видом провинившегося школьника, стоящего перед строгой учительницей.
– Леша был душа-человек! Понимаешь? – вытерла она слезы.
– Понимаю…
– Вот! Рассказывай дальше, – шмыгнула носом Яна.
– Алексей сообщил мне, что один муж Анфисы захоронен в Москве. Что он сам хотел исследовать печень и почки покойного, но ему не удалось, он потерял работу. Потому что вмешалась полиция… или милиция… и эти органы отобрала у девушки, которая пыталась их спасти, отнести к себе домой, в холодильник из-за того, что в морге сломалось холодильное оборудование. Причем электричество выключилось после какого-то фейерверка. Я не знал, что у вас так бурно празднуют похороны.
– Мы праздновали мой день рождения, – вяло пояснила Яна.
– Оригинально… Вообще, когда Алексей мне все это рассказал, я на секунду подумал, что меня разводят, надо мной кто-то шутит. Что я стал жертвой своего собственного образа жизни. Очень замкнутого и нелюдимого. Что уж слишком я погрузился в свои исследования, в компьютер, оградив себя от всего мира, поэтому, когда все-таки пошел на контакт, так сильно обманулся. Но потом Гусев убедил меня, что он не врет и не шутит…
– Какие уж тут шутки! – прервала его Яна. – Той девушкой, которая несла органы и пыталась их спасти, была я.
Марек Касински с интересом посмотрел на нее.
– Ого! А как же ты их потеряла? В смысле – почему полиция вмешалась?
– На меня маньяк напал.
– Хм, охотно верю! – почему-то обрадовался Марек, сам напоминая сейчас маньяка. – Если ты была в таком же халатике и с таким макияжем, как сейчас, то ни один маньяк не мог пройти мимо. Точно говорю!
– Это ты так в людях разбираешься? И в маньяках, видимо, тоже? – спросила Яна. – Я была еще сильнее накрашена и в еще более короткой юбке.
– Тогда все понятно! Так вот, Алексей сообщил мне, что органы, которые ты потеряла, потом вернули, и их захоронили вместе с останками умершего мужчины, которого звали Дмитрий. Гусев узнал, где его могила, и ночью разрыл ее…
– Что?! Разрыл?! Сам, что ли?! – воскликнула Яна, залпом допивая кофе.
– Не знаю. Я рассказываю тебе только то, что известно мне самому. Как разрывал, я понятия не имею, не присутствовал, а он сам процесс подробно не описывал. Не думаю, что это можно сделать в одиночку. Скорее всего, Алексей подговорил работников кладбища…
– У нас в России правильнее сказать – подкупил, – отметила Яна.
– Да, точно! Он как раз говорил, что серьезно материально потратился, когда начал это дело. Ну, расследование преступлений женщины по имени Анфиса, которая травит своих мужей.
– Вот! У нас все так и начинается: надо дать энную сумму Ивану Петровичу, чтобы тот позвонил Петру Васильевичу… На кладбище народ работает специфический. За бутылку водки кого угодно пустят ночью на кладбище, а уж за тысячу или две помогут и разрыть могилу, и похоронить покойника заново.
– Короче, Гусев написал мне, что достал фрагмент ткани и косточку от тела Дмитрия… Потом Алексей поехал в Рязань. Именно там жила Анфиса, будучи во втором браке. Второго ее супруга звали Александр, и был он антикваром…
– В возрасте? – спросила Яна.
– Не понял…
– Он был пожилым мужчиной?
– Ну да. Всем трем мужьям Анфисы было за шестьдесят. Такая женщина, такие задачи, такие браки… – расценил ситуацию Марек. – Из Рязани Алексей написал мне через сутки, что все прошло успешно, кость тоже есть, и есть ткань, хоть это и трудно назвать тканью… Но, по крайней мере, он был патологоанатомом и четко понимал, что взял на анализ не остатки материи, а действительно то, что нужно. И вот тут-то проскочила первая птица…
– Чего? – не поняла Яна.
– Первая ласточка, так? – поправился Марек.
– Так…
– Гусев сообщил, что его не покидает чувство опасности, ему кажется, будто за ним кто-то следит. На мой вопрос, что его тревожит, Алексей не ответил ничего конкретного. А потом вообще написал: скорее всего, ему именно показалось, ведь он весь на нервах, поскольку занят противозаконными делами, что все хорошо, и теперь ему надо посетить следующий город, где был захоронен самый первый муж Анфисы Герман, предприниматель.
Марек почесал затылок, положил в рот кусочек сахара и захрустел им.
– И что?
