Вот что я могла бы сделать, за секунду до выстрелов. Могла бы спросить: “Джастин? Так это ты меня ударил?” Он сказал бы правду. Его ответ попал бы на запись, и рано или поздно Фрэнк или Сэм заставили бы его повторить, на сей раз успев зачитать ему права.
Наверное, я так никогда и не пойму до конца, почему этого не сделала. Возможно, из сострадания, запоздалого и бесполезного. Или – эта версия наверняка пришлась бы по душе Фрэнку – потому что я с головой погрузилась в ту жизнь: отождествляла себя с Великолепной пятеркой,
Я вернулась домой, а у подъезда сидит Фрэнк – дразнит соседскую кошку шнурком от ботинка, насвистывает сквозь зубы “Оставь ее, Джонни, оставь
– Детектив Мэддокс. Вы не явились сегодня на работу. В чем дело?
– Не знаю, в каком я теперь отделе работаю, – ответила я. – Если меня вообще не уволили. Вдобавок проспала. У меня отгулы накопились, возьму один.
Фрэнк вздохнул:
– Ладно, что-нибудь придумаю, сегодня ты мой сотрудник. А с завтрашнего дня вернешься в Домашнее насилие. – Он посторонился, дав мне открыть дверь. – Тяжко пришлось.
– Да уж, – кивнула я. – Еще как.
Фрэнк поднялся за мной в квартиру и направился прямиком к плите – с моего позднего обеда или раннего ужина еще оставалось полкофейника кофе.
– Вот это по мне! – с одобрением сказал Фрэнк и взял с сушилки кружку. – Детектив должен быть ко всему готов. Будешь?
– Я уже целое море выпила, – сказала я. – Угощайся.
Непонятно, зачем он пришел – выслушать мой отчет? устроить мне разнос? помириться? Я повесила куртку, убрала с матраса постель, чтобы сесть друг от друга подальше.
– Ну, – Фрэнк поставил кружку в микроволновку и принялся нажимать на кнопки, – слышала про дом?
– Сэм рассказал.
Я почувствовала взгляд Фрэнка спиной. Загудела микроволновка.
– Что ж, – вздохнул он, – легко нажито – легко прожито. Дом, скорее всего, был застрахован. Тебя уже допрашивали во Внутренних?
– Еще как. Дотошные типы.
– Сильно мучили?
Я пожала плечами:
– Столько, сколько надо. А у тебя как дела?
– У нас есть хронология, – сказал Фрэнк, не вдаваясь в подробности.
Запищала микроволновка, он достал из буфета сахарницу, всыпал три ложки в кофе. Вообще-то кофе он пьет без сахара, а сейчас, видно, боролся со сном.
– К выстрелу не придерешься. Я прослушал записи: три выстрела, первые два довольно далеко от тебя, компьютерщики вычислят расстояние, а третий прямо возле микрофона, я чуть не оглох. А еще я переговорил с приятелем-криминалистом, уже после осмотра места преступления. Оказалось, траектория одной из пуль Дэниэла – почти зеркальное отражение твоей. Вопросов нет: сначала он стрелял в тебя, потом ты в него.
– Знаю, – сказала я. И, свернув постель, убрала ее в шкаф. – Я же там была.
Фрэнк привалился к кухонной стойке, отхлебнул кофе, посмотрел на меня.
– Если во Внутренних расследованиях станут тебя запугивать, стой на своем.
– Все было ужасно, Фрэнк, – сказала я. – В газетах от нас живого места не оставят, а начальству нужен козел отпущения.
– За что? Выстрел образцово-показательный. Дом на совести Бёрна: ему поручили присматривать, а он не уследил. Остальное ерунда, у нас есть главное: дело раскрыто. Убийцу мы нашли, хоть арестовать и не удалось. Если не наделаешь глупостей – я имею в виду, новых глупостей, – все мы выйдем сухими из воды.
Я села на матрас, достала сигареты. Непонятно было, то ли он меня ободряет, то ли угрожает, то ли всего понемножку.
– А ты? – спросила я осторожно. – Если на тебя уже заводили дело в Крысином отделе…
Фрэнк шевельнул бровью.
– Спасибо за заботу, очень тронут. Но у меня имеются кой-какие рычаги – на случай, если до этого дойдет.
Запись того нашего разговора – как я ослушалась приказа, отказалась вернуться – была между нами точно барьер. Подозрений с него это не снимет – начальник должен поддерживать в отделе порядок, – но я окажусь втянутой, а он под шумок сумеет выкрутиться. Тут я уверилась окончательно: если Фрэнк захочет свалить на меня вину, испортить мне карьеру, все в его руках, и поделом мне.
Налитые кровью глаза Фрэнка блеснули: он прочел мои мысли.
– Рычаги, – повторила я.
– Впрочем, как всегда, – ответил Фрэнк и на секунду показался мне старым, усталым. – Ты пойми, ребятам из Внутренних надо покуражиться, власть свою показать, но они пока что не стремятся тебе подгадить – или твоему Сэмми, если на то пошло. Устроят мне несколько веселых недель, но в итоге все будет тип-топ.
Меня кольнула неожиданная ярость. Неважно, решит ли Фрэнк бросить меня на растерзание, – а повлиять на него я не в силах – “тип-топ” сейчас далеко не самое подходящее определение.
– Ясно. Рада слышать.
– Тогда почему лицо вытянулось? Как спросил один бармен у одной лошади.
