«Вряд ли я стал бы просвещать тебя в этаком плане, дружок, если бы все шло к победе, а не к поражению… Ведь фюрер мыслил поместить на всех церквях, соборах и часовнях вместо крестов — свастику, на алтари возложить „Майн Кампф“, слева от них — шпаги; ну а священников заменить офицерами СС. Вначале фюрер, конечно, заигрывал с попами, вынуждала ситуация, ну а после отбросил дипломатию напрочь… Как он сказал в сорок третьем? „Вы думаете, Ватикан смущает меня? Этот сброд… Да я пойду прямо на Ватикан!“ И насчет протестантов неплохо сказал: мол, кто они такие? незначительные людишки, покорные как собаки; потеющие от смущения, когда вы разговариваете с ними…»
Краузе вновь взглянул на шофера.
Этот паренек возил его уже около года. Шарфюрер. Исполнительный, аккуратный и безотказный. Механический человечек. Водитель, адъютант и секретарь в одном лице.
Порою Краузе позволял себе пофилософствовать вслух, порассуждать о текущих событиях, неизменно и даже настороженно ощущая пусть молчаливое, однако обостреннотщательное восприятие всего им произносимого. Этот Роланд был непростой штучкой и наверняка анализировал его слова, превращая их
— Прибыли, штандартенфюрер!
— Спасибо, Роланд.
Машина стояла у института Маятника.
