– Дмитрий Иринархович, вы уж, пожалуйста, отправьте побыстрее своих доверенных людей к крестьянам и бурятам. Чтобы цены были назначены безобидные для казны и справедливые для поставщиков.
– Мое имя, Павел Иванович, и ручательство, думаю, уберут все препоны, и ваша просьба, Николай Николаевич, будет исполнена.
Муравьев уже взял себя в руки и успокоился:
– Буду вам весьма признателен, любезный друг.
А Завалишин, как нарочно, не преминул еще раз дернуть тигра за хвост:
– Надеюсь, случай этот подвигнет власть в дальнейшем, во-первых, вести заготовки так, чтобы всегда были запасы продовольствия, а во-вторых, – принять решительные меры по устранению всего, что расстраивает земледелие и хозяйство. Что касается Забайкалья, то, я думаю, мы с Павлом Ивановичем займемся этим, не дожидаясь весны. Ведь вам, господин генерал-губернатор, запасы очень понадобятся для похода в Китай.
– Какой поход вы имеете в виду? – удивился Муравьев.
– Ну, я же вам как-то писал. Сухопутный в Цыцыхар из Цурухайтуя. Или водный – по Шилке, Амуру и Сунгари.
– Я вам тогда же, любезный наш друг, ответил, что ваши предположения ничего общего не имеют с действительными планами.
– Ой ли, любезный Николай Николаевич? А для чего вы посылали в Китай своего доверенного офицера, как не для разведывания сухопутного маршрута?
– Нет, не для этого, – сухо сказал Муравьев. – А откуда вам вообще это известно?
– Любое тайное становится явным. А сейчас, если позволите, я откланяюсь, чтобы послать надежных людей по нужным адресам, а самому отбыть в Нерчинск. Кони мои уже застоялись.
