Скоро она в точности, не хуже самого Витихиса, знала все о положении государства: его силы, разделение войск, наступательные планы полководцев, все их надежды и опасения, с нетерпением ждала она случая поскорее применить все эти сведения ради мести, на гибель готов. Но приходилось ждать. Вступить в сношения с самим Велизарием она не могла надеяться, оставались римляне, которые, как она знала, были враждебны готами. Но с кем из них завязать сношения? И она осторожно разузнавала, кто из римлян опаснее всех для государства. К кому ни обращалась она с этими вопросами, все в один голос отвечали ей: префект Цетег. Но он был далеко, в Риме, и она не могла теперь вступить в сношения с ним. Приходилось ждать, пока готы двинутся к Риму.
Однажды она возвращалась домой в сопровождении только Аспы, стараясь избегать слишком людных улиц, В одном месте они встретили толпу, собравшуюся у стола фокусника. Аспа немного отстала, чтобы посмотреть фокусы. Матасунта, задумавшись, прошла дальше.
Фокусник был молодой, высокий мужчина с длинными светлыми волосами, белым лицом и черными, как уголь, глазами. Он очень забавлял толпу.
Постояв несколько минут около его столика, Аспа начала искать глазами свою госпожу и вскоре увидела, что толпа итальянских носильщиков, которые, очевидно, не знали Матасунту в лицо, загородили ей дорогу, и, как показалось Аспе, забрасывали камнями что-то лежавшее на земле. Только что хотела она бежать к своей госпоже, как вдруг фокусник, страшно вскрикнув, бросился в толпу. Там он на минуту нагнулся, поднял что-то и затем выпрямился. Тогда стоявшие подле него носильщики начали его бить. Фокусник с невероятной силой отбивался от них правой рукой, а левой придерживал что-то у груди. Эта неравная борьба продолжалась недолго, наконец, фокусник упал.
Тут Матасунта закричала:
– Оставьте несчастного! Я, королева, приказываю это вам! Сбежались готы и разогнали толпу. Фокусник поднялся и приблизился к Матасунте.
– Спаси меня! Защити меня, белая королева! – прошептал он, и упал у ног ее. В эту минуту подбежала Аспа. Внимательно посмотрела она на фокусника и вдруг, скрестив руки, опустилась подле него.
– Аспа, что с тобой? – спросила королева.
– О, госпожа, – ответила девочка, – он сын моего народа. Он молится богу-змею. Смотри, эти светлые волосы не его, они сдвинулись теперь в сторону, а под ними, видишь, какие черные. И кожа его, смотри, на груди такая же темная, как у меня. А вот на груди надпись – это священное письмо моей родины.
– Однако он подозрителен. Зачем это переодевание? Его надо взять под стражу.
– О, госпожа! Нет, не позволяй этого! Знаешь, что написано на его груди? Никто, кроме меня, не поймет этого, – прошептала Аспа. – Там написано: «Сифакс обязан жизнью своему господину, префекту Цетегу». Да, да, это Сифакс, он моего племени, я узнаю его. Сами боги посылают его нам!
– Да, Аспа, боги мести, – ответила королева и велела отнести человека дворец.
Через несколько дней король созвал совет. Матасунта также присутствовала нем, должны были решаться важные вопросы. Войска готов уже все собрались, они ожидали начала войны. Возвратились и послы от Велизария.
– Что же ответил Велизарий на мои предложения? – спросил Витихис Гунтариса.
– Он сказал, что согласен на мир только с одним условием, если все войск готов сложит оружие, весь народ перейдет за Альпы, а король и королева отправятся, как заложники, в Византию. Ропот негодования раздался в зале.
– Ну, король, теперь довольно медлить! Веди нас в битву!
– Сочтем же сначала свои силы, – ответил Витихис. – Каждый начальник пусть говорит, сколько у него воинов.
– У меня три тысячи пеших и конных, – начал Гильдебад.
– У меня сорок тысяч пеших и конных, – сказал герцог Гунтарис.
– У меня сорок тысяч пеших, – сказал граф Гриппа.
– У меня семь тысяч, – заявил Гильдебранд.
– Кроме того, шесть тысяч всадников привел Тотила, – добавил Витихис.
– Да четырнадцать тысяч у Тейи. Где он? Его здесь нет? И, наконец, у меня пятьдесят тысяч пеших и конных. Итого сто шестьдесят тысяч готских воинов, – с торжеством заключил король. – Теперь нам нет нужды медлить.
– Ни минуты нельзя медлить! – вскричал Тейя, вбегая в залу. – Мести, король! Мести! Совершилось ужасное преступление, которое вопиет о мести! Веди нас скорее в битву!
– Что случилось? – спросили несколько голосов.
– Один из полководцев Велизария, гунн Амбацух, давно уже окружил, как вы знаете, крепость Петру. Помощи не было ни откуда. Только молодой Арагад, – он, видимо, искал смерти, – вступил с ним в бой со своим маленьким отрядом и был убит. Крепость была полна народа, в нее собрались все старики, женщины и дети из окрестных долин. Небольшая кучка воинов защищалась отчаянно, но наконец голод заставил их открыть ворота. Гунн поклялся не проливать крови. Когда их впустили, он велел собраться всем готам в церкви. И когда они собрались – пять тысяч стариков, женщин и детей, и двести воинов…
Тейя вздрогнул и на минуту умолк.
– Когда они собрались, – продолжал он, – он запер двери и сжег всех вместе с церковью.
