— Сыны народа римского! Квириты! В странах Востока, изнемогающих от тирании царей-варваров, вы являете собой образцы республиканской доблести. Вы не должны пятнать себя низким корыстолюбием. Вы посланы Республикой освобождать народы Азии. — Военный трибун Цинций Руф отдышался. — А на вас, подлецов, снова жалуются — грабите население! Титий Лампоний! — выкрикнул он в солдатский строй.
Сухопарый, быстроглазый легионер выступил вперед.
— Титий Лампоний, — устало проговорил Цинций, — ты отнял у местного судьи осла…
— Доблестный трибун! Я шел по дороге, какая-то сонная тварь ехала на осле. Я заметил вслух, что ослик мне нравится. Сириец соскочил и помчался в кусты. Я приютил брошенную скотину! — невинно объяснил воин.
— Глупец! Ты должен был догнать варвара и вручить ему квитанцию, что ослик реквизирован тобой, сыном народа римского, в пользу Великой Республики Рима. Учишь вас, учишь, а вы позорите своей глупостью мать-Республику! Где животное?
Привели осла. Цинций внимательно оглядел его.
— Я реквизирую это четвероногое в пользу Республики и, как того требует закон, отныне опекаю его. Флавий!
— Слушаю, благородный трибун!
— Нагрузишь его моими трофеями. Кормить при обозе! — коротко приказал Цинций Руф.
Титий понуро качнул головой. Он не ожидал такого оборота. Да и как можно предусмотреть легионеру хитрость военачальника?
— Надо разжиться рабами, — шепнул ему кудрявый новобранец Муций, земляк, пользовавшийся и даже чуть злоупотреблявший особым расположением Тития.
— Рабы в одиночку по дорогам не бродят! — раздраженно ответил Титий.
— А ты реквизируй у варвара, — посоветовал новобранец, — Тут недалеко именьице…
Легионер, повеселев, благодарно взглянул на советчика.
По совету друга Титий Лампоний навестил соседнее имение. Владелец, холеный медлительный сириец, недавно прибывший из Антиохии, отдыхал. Потревоженный непрошеным римским гостем, он попытался хитростью отделаться от наглого солдата.
После обеда пригласил легионера отдохнуть на веранде. Надсмотрщик, верный тайным указаниям своею господина, выстроил перед верандой десятка два калек. Хозяин любезно предложил гостю выбрать себе служителей.
— На что мне эти уроды? — Титий откинулся на локти. Он еще не научился непринужденно возлежать на пышных восточных ложах, обилие струящихся тканей и пуховых подушек раздражало его. — На что мне твои евнухи? В походе нужно не пятки мне чесать, а нести за мной доспехи и добычу! Для этого вы, варвары, и на свете живете. — Титий поковырял в зубах. — Для тебя я — бог! Говори, я — бог? — настойчиво допытывался легионер у вельможи.
— Божествен, мой золотой! Всякий римлянин для нас, темных, божествен! — Владелец имения склонился перед легионером.
— Какой я тебе золотой?! Давай рабов! Мужчин, способных к труду и невзгодам, а не дохлых кляч.
Напуганный сириец приказал отобрать самых пригожих.
— Заодно, — шепнул он надсмотрщику, — от пергамца избавимся да и от его дружка — гадальщика Ира.
— Пергамец — работяга! — удивленно возразил надсмотрщик.
— Дурень! Он грамотен, знает счет, а характер непокладистый. От таких подальше.
Вновь отобранные рабы предстали перед лицом Тития.
— Осмелюсь ли принести их в дар тебе, божество мое? — сириец отвесил поклон.
— Негодяй! Так оскорбить римского легионера?! Мы не берем взяток, не грабим население. Я напишу тебе квитанцию, что рабы реквизированы в пользу Республики Рима! — возмутился Титий.
Из всех вновь приобретенных рабов ему понравился статный пергамец. По дороге легионер спросил, умеет ли его красивый раб воровать. Аридем покраснел.
— Зря! В солдатской жизни все бывает. Я не центурион, чтобы вас каждый день кормить. Иной раз самому жрать нечего, — признался Титий. — Особенно после проигрыша. Вот тогда верный раб попросит милостыньку, — он хитровато моргнул глазом, — или высмотрит что-либо у зевак для своего господина…
Аридем не слушал. Мысли его были далеко. Он думал о горе матери. Нисса еще не знает, что ее сын реквизирован. Вечером будет ждать, потом побежит в тревоге к надсмотрщику, отдаст последний медяк, чтобы отпустил ее сыночка на часок… А сыночек уже шагает по незнакомой дороге.
«Убить римлянина? Бежать? Но тогда замучают мать. Надо терпеть. Не так уж и плохо, что я попал к легионеру. Научусь военному делу…» — Аридем вздрогнул. Испугался, что его мысли, дерзкие для раба, могут прочесть идущие рядом.
— Был у меня друг Скрибоний, — продолжал между тем легионер, — благородный квирит, рожденный между храмом Весты и старым каменным мостом. На войне ему не повезло. Какой-то ибер оттяпал ему руку. Трофеи, что вода, быстро уходят. Остались у Скрибония два верных раба, и кормили они своего господина. Целый день бегали эти рабы по всему городу, где выклянчат, где сами потихоньку возьмут, а вечером под мостом у них пир не хуже, чем у Лукулла! Я сам не раз угощался у Скрибония. А потом мне повезло, началась война с Митридатом. Я записался в легион военного трибуна Руфа Цинция. Тут, на Востоке, людишки трусливые. Только бряцни мечом, сами все несут. Говори, раб, кто я?
Аридем не ответил.
