По местным поверьям, людям можно лишь днем находиться на острове и совершать жертвоприношения, а ночью здесь не место смертным. Тогда Ахилл пирует со своей супругой, он поет гомеровские и собственные песни о Трое, голос его звучит божественно прекрасно и слышен далеко в море. Кроме этого пения, мореходам слышались также конский топот, звон оружия и крики, как во время сражений.
Представление о том, что духи приходят на землю только ночью, а с рассветом их власть исчезает, характерно для многих народов. Вспомним наших русалок, резвящихся при лунном свете, их объятия заманчивы, но гибельны; родственны им французские вилиссы, девушки, погибшие от несчастной любви, о которых хорошо известно по балету «Жизель».
В другом месте у Филострата рассказывается об амазонках, приплывших на остров, чтобы ограбить храм Ахилла; герой грозным взором навел такой ужас на их коней, что лошади растерзали своих всадниц, а сами бросились в море.
Народная фантазия преломила в этом мифе реальные события. В действительности Левка привлекала пиратов, они грабили сокровища храма и превращали остров в опорный пункт для разбойничьих нападений на торговые суда. О разгроме таких пиратов в IV в. упоминается в ольвийском декрете, найденном в прошлом веке на Змеином острове.[94] Декрет сохранился фрагментарно, утрачено имя чествуемого в нем ольвиополита. В уцелевших строках говорится, что он изгнал с Левки угнездившихся там пиратов. Вероятно, это была трудная операция, потому что ольвиополиты удостоили своего гражданина редкой и дорогой почести: поставили на острове его конную статую.
Нападения пиратов на Левку греки спроецировали на мифологическую историю, найдя в ней давних врагов эллинов — амазонок, якобы живших на берегах Понта. Их побеждали герои Тесей (рис. 31) и Геракл, а царицу амазонок Пентесилею Ахилл убил, когда она привела войско на помощь троянцам (рис. 24).
Дата ольвийского декрета и издавна связанные с Северным Причерноморьем мифологические образы позволяют думать, что изложенные выше мифы об Ахилле уходят корнями в архаический и классический периоды, хотя сохранившиеся записи этих мифов относятся к римскому времени. То же самое можно сказать и о верованиях, известных по произведениям I—III вв. н. э.: Ахилл помогал мореплавателям, поклонявшимся ему не только в храме, но и на находившейся на Левке могиле героя;[95] его считали спасителем и защитником всех, кто терпел бедствия у острова;[96] многие верили, что, высадившись на Левку, можно воспользоваться чудодейственной силой Ахилла, исцеляющего от болезней.[97]
Другой священный остров Ахилла — Ахиллов Дром — славился тем, что Ольвийское государство устраивало там спортивные игры. По кратким упоминаниям Мелы и Плиния можно судить, что происхождение этих игр связывали с преданием о малоизвестном нам эпизоде из жизни Ахилла: после какой-то победы на Евксинском Понте герой устроил в честь нее состязания на острове, который в память об этом получил наименование Ахиллов Дром.[98] Здесь по-иному, чем в мифе о преследовании Ахиллом Ифигении, истолковывался смысл названия острова и одновременно объяснялось происхождение Ольвийских игр.
Вообще греки считали знаменитых героев учредителями многих состязаний. Например, существовали предания о Геракле — устроителе Олимпийских игр, и о его сподвижнике герое Тесее, который в память о расправе с разбойником Скироном учредил на Коринфском перешейке Истмийские игры, вторые по значению после Олимпийских.[99] В этот ряд хорошо вписывается миф о праздновании победы Ахилла, якобы положившей начало играм на Ахилловом Дроме.
По найденным древнегреческим надписям известно, что ольвиополиты проводили состязания во всех пяти видах античной атлетики: бег, прыжки, борьба, метание копья и диска.[100] Древнейшим и, наверное, особенно почетным видом соревнования был бег: ведь им славился учредитель игр Ахилл, чей постоянный эпитет у Гомера «быстроногий».
Как и другие греческие полисы, Ольвия приглашала на свои игры граждан из разных эллинских городов. Уже в V в. эти игры имели широкое признание, о чем говорит один стих из «Ифигении в Тавриде» Еврипида. Описывая путь корабля Ореста и Пилада по Понту Евксинскому в Таврику, хор трагедии сообщает, что судно миновало сначала остров Левку, а затем «Ахилловы Дромы с прекрасными стадиями»,[101] то есть Ахиллов Дром, где прекрасно размечены расстояния (стадии) для состязаний. По-видимому, многие зрители театра Диониса в Афинах достаточно хорошо знали этот центр атлетических соревнований в честь Ахилла.
