- Персы, война, осталось всего десять дней, - быстро сказал Арзак на языке эллинов.
- Вон оно что, - протянул Иданфирс. - Вспомнил. Я видел тебя, когда Старик приходил выпрашивать внучку. Рядом была рабыня-гречанка. Верно, она тебя научила перекидывать наши слова на греческие?
- Это так, царь Иданфирс, она научила. В тот день я думал, ты не глядишь в нашу сторону, а ты запомнил.
- Как зовут тебя? - спросил Иданфирс. Он словно не замечал, что дружина изнывает от нетерпения.
- Мое имя - Арзак.
- Сильное имя, - сказал Иданфирс. - Хорошо называться Медведем. Вот что, Медведь, внук Старика, я поручу тебе важное дело. Исполнишь - награжу золотом или в дружину возьму, когда подрастешь. Довольно ли будет?
Дружинники расхохотались, Иданфирс нахмурился, и смех затих.
- Благодарю тебя, царь Иданфирс. Только я не дружинник - кузнец. Когда стану мастером, буду ковать для твоей дружины акинаки и копья. Поручение я исполню без всяких наград. Как только царь Савлий закончит свое кочевание и уйдет в шатер Вечности...
- Война не ждет, - перебил Иданфирс. - Поручение исполнишь немедля, прямо отсюда отправишься к персам.
Арзак побледнел, и все это увидели.
- Струсил мальчонка! - сказал Палакк насмешливо.
- Никогда трусом не был! - вскричал Арзак. - Я - скиф, и если война я воин. Давай свое поручение, царь!
- Молодец! Вот это по-нашему! - закричали дружинники и снова расхохотались. Кони под ними заплясали, готовые с места пуститься вскач.
- Слушай, Арзак, внук Старика, - сказал Иданфирс спокойно и строго, как говорят с равными. - Грозный враг пришел в наши степи, и мы должны его одолеть. Дарий думает, что скифы сдаются, если уходят от боя. Чтобы его разуверить, передай ему наши подарки. Со всей земли собирали.
Иданфирс сделал знак. Дружина снова расхохоталась, и Палакк, смеясь вместе с другими, протянул Арзаку плетеную корзину, клетку и пучок связанных вместе стрел.
- Понял, Медведь, внук Старика? - спросил Иданфирс.
- Понял, царь Иданфирс. И почему дружина смеется, теперь тоже понял. Подарки передам, будь уверен.
- Персы в трех переходах. Как завидишь посты, принимайся кричать: "Дары от царя Иданфирса". Если не поймут, кричи на языке эллинов. Оттого и посылаю тебя, что в войске Дария этот язык многие понимают.
Царь Иданфирс хорошо знал, что скифы и персы говорят почти одинаково. Им не надо перекидывать слова с одного языка на другой, чтобы понять друг друга, но ему захотелось отправить послом не воина, как собирался вначале, а простого мальчонку. Пусть захлебнется злостью назвавший себя царем царей.
- Если вернешься живым, - сказал Иданфирс Арзаку, - проси любую награду. Только сестру не проси. Тут помочь ничем не могу - над волей мертвых нет моей власти.
Мышиного цвета конь рванулся вперед. Сверкнула молнией золотая пантера на круглом щите.
- Чужеземцы могут ехать за нами! Привал у второй балки! - крикнул на скаку Иданфирс, и дружина умчалась.
- Три дня туда, три дня обратно... Савлий за это время уйдет вперед... Одатис погибла, - прошептал Арзак.
Он достал из дорожной сумки пригоршню одинаковых серых камушков и один за другим стал бросать их на землю.
- Остановись! Что ты делаешь! - закричали Ксанф и Филл, словно Арзак выбрасывал что-то очень важное.
- Одатис погибла, - прошептал Арзак и распрямил ладонь с десятью оставшимися камушками.
- Говори, что случилось? Кто этот важный скиф? Почему ты швыряешься "днями"? - набросился на Арзака Филл.
- Я взялся выполнить важное поручение. Оно будет стоить мне жизни, но в степь пришла война и, значит, я теперь воин.
- Каждый эллин на твоем месте поступил бы, как ты, - произнес Ксанф торжественно.
- Ксанф прав. Он забыл лишь добавить, что каждый эллин на нашем месте возьмется доставить Одатис настой.
Сказано было Филлом, но Арзак поднял глаза на Ксанфа.
- Это правда, вы отвезете зелье?
- Конечно, Арзак, - сказал Ксанф. - Само собой разумеется.
- Арзак Ксанфу верил. Ксанф был надежным и основательным. Филл напоминал верткую золотую проволоку, идущую на браслеты и гривны. Ксанф казался железным бруском, заготовленным для акинака, Арзак снял с шеи висевший на ремешке амфориск и положил драгоценный сосуд в большие ладони Ксанфа.
Филл чуть нахмурился.
- Научи, предводитель, как нам действовать, - сказал он, разглядывая даль.
- Догоните Иданфирса с дружиной; их привал у второй балки. С ними до места доедете. Кибитку царской жены распознать легко, Гунда у всех на виду сидит - платье в блестках, на голове золотой венец. Рядом с кибиткой едет или идет высокая нестарая женщина.
От Арзака не укрылось, что при этих словах Ксанф и Филл переглянулись. Что ж, не в первый раз.
- Эту женщину вы также узнаете, - твердо сказал он. - У нее на правой щеке широкий выпуклый шрам. Что она скажет, то и делайте. Без ее слова ничего не предпринимайте.
- Скажет? Разве мы поймем?
- Поймете.
- Как зовут эту женщину?
Вопросы задавал один Ксанф. Филл молчал.
- Она сама назовет имя, если захочет. Одатис зовет ее "мата" - мама. Она ей, как мать, мне - как старшая сестра.
