Гор выгибает бровь, что, вероятно, означает «сам виноват». И здесь он, к сожалению, прав. Как можно прожить двенадцать тысяч лет и быть настолько тупым?
Адриана вкладывает свою ладонь в мою, и в связи с тем, что у меня нет желания обижать двух женщин за один вечер, я иду с ней в танцевальную зону. Она прижимается ко мне своим изящным телом. Всего несколько дней назад меня бы устроило это предложение мира, но тогда я еще не был знаком с Нефертари де Вески. Не то чтобы в отношении ее меня интересовало то, чего я хочу от Адрианы, но по какой-то неведомой причине мне важно, чтобы она не считала меня полным подонком. Увы, сегодня это впечатление мне уже изменить не удастся. Адриана кладет голову мне на грудь. От нее пахнет дорогим парфюмом, и этот запах неприятно и навязчиво щекочет мне нос. Это, а еще ее мертвую хватку я воспринимаю как наказание.
Нефертари, ни разу на меня не оглянувшись, небольшими глотками пьет свой напиток и общается с мужчиной, который сел возле нее. Она с интересом слушает его и лишь изредка вставляет слово. Парень энергично кивает и продолжает ее забалтывать. Смертные мужчины слишком любят говорить сами, чтобы слушать кого-то другого. Сомневаюсь, что у такого, как он, есть шансы с женщиной вроде нее.
После трех танцев мы возвращаемся к столику, а вокруг Нефертари тем временем вьются еще трое. Слышен ее жемчужный смех.
– Можешь привести ее сюда? – недовольно прошу Данте, когда Адриана с подругами удаляется в туалет.
– Зачем? Она развлекается, и никто не подходит к ней чересчур близко. Почему она должна проводить ночь в одиночестве, если в ее распоряжении такие шикарные апартаменты? Ты все еще заказываешь то постельное белье особого пошива? – Он откидывается в кресле и делает глоток из своего бокала.
– Да.
Испытывая раздражение и одновременно в нерешительности, что делать, сесть или идти к барной стойке, я поворачиваюсь к Гору.
– О чем она думает? – ворчу я. – Она в порядке? Ей страшно?
Гор таращится на меня так, словно я выжил из ума, и в этом он близок к правде.
– Я не стану без разрешения залезать к ней в голову. И если хочешь совет, то не включай сегодня ночью камеры, если она приведет кого-то из этих парней в свою постель. Ее личная жизнь тебя совершенно не касается. Она уже достаточно взрослая и крутая девочка, чтобы в случае чего дать отпор.
– Я бы и так не стал включать камеры, – возмущаюсь я. – Но я пообещал ее брату присматривать за ней. К тому же она нам нужна. Эти двое за пару дней добились такого прогресса, какого не смогли добиться мы за последние триста лет.
– Потому что мы не знали, где искать, – уточняет Гор. – Увидим, насколько продвинется Тарис.
– С гораздо большим удовольствием я бы выбил правду из Сета.
– И шанс ввязаться в драку представится тебе быстрее, чем ты мог себе представить, – мрачно произносит Энола.
Все это время она молчала, но сейчас садится почти неестественно прямо. Ее кожа начинает светиться синим. Нам повезло, что свет тут такой тусклый, что этого не заметит никто из смертных. Я беру ее руку в свою и сжимаю, успокаивая, однако напряжение не спадает, все ее внимание направлено на дверь. А потом и я улавливаю изменение в атмосфере. Разговоры стихают, и движения танцующих замедляются. Кажется, будто кто-то остановил время. Еще до того как увидеть, я чувствую его запах. Мне знаком этот аромат сикоморов и плодородного ила у берегов Нила. Он не тратил времени даром. Толпа расступается, и бог перешагивает порог бара. Все взгляды прикованы к его внушительной фигуре. Я не видел своего заклятого врага больше трех тысяч лет, но этот мерзавец ни капли не изменился. Внимательные глаза Сета пробегают по присутствующим, и, заметив нас в отдельной нише, он шагает прямо к нам. Тихим и обманчиво приятным голосом извиняется, подойдя слишком близко к какой-то девушке, и у той мгновенно стекленеет взгляд. Так он воздействует почти на всех людей. Они не замечают чудовище, которое скрывается за эффектной маской. В точности так, как и сказала недавно Нефертари: «Мы видим лишь то, что хотим видеть». А на то, что стоит или лежит перед нами в действительности, обращаем внимание только тогда, когда становится поздно. Когда оно бросается на нас и разрывает нам глотки.
Сет замедляет шаг и останавливается перед нашим столом. Спрятав руки в карманы брюк, на секунду он выглядит нерешительным. Затем смотрит мне прямо в глаза.
– Азраэль, – начинает он, – я бы хотел с тобой поговорить.
Хорошо, что Нефертари сидит в баре и наслаждается всеобщим обожанием.
– Нам не о чем разговаривать, и тебе здесь не рады. – Пол у меня под ногами дрожит от напряжения, проносящегося по моему телу. Как он посмел явиться сюда?
Сет кивает, и на миг мне кажется, что он принял отказ, однако мерзавец обращается к Эноле:
– Рад видеть, что у тебя все в порядке, Энола. Хочу выразить тебе соболезнования в связи с гибелью братьев. Они были храбрыми воинами.
