На уроках телефон лежит у него на коленях, под партой, в режиме без звука, но экран загорается всякий раз при получении нового сообщения, как будто и телефон радуется не меньше своего хозяина; Скиппи не забывает краем глаза следить и за учителем, потому что если его поймают за этим занятием, то у него конфискуют телефон, а это будет катастрофа. Но почему-то он не тревожится всерьез, и все, что сейчас происходит вокруг него, кажется таким далеким словно туманная вереница призраков — теплых, шумных цветных призраков…
— Вы не найдете ответа, если будете смотреть себе на ноги. Мистер Джастер,
Когда же он ее увидит? Знать, что она где-то рядом и в то же время по-прежнему недосягаема, — это едва ли не худшая пытка, чем совсем не получать от нее вестей. Неужели отец так и будет удерживать ее дома, взаперти?
пишет она, хотя — о-о! — сейчас это не кажется таким уж утешением.
А потом, прямо посреди естествознания, после небольшого затишья, он получает такое сообщение:
в эсэмсэке она называет его “диджей”, как в песенке “Прошлой ночью диджей спас мне жизнь”, —
Где-то там, за триллион миль отсюда, мистер Фарли рассказывает ученикам о случаях проявления природного электричества.
Отлично, но… прямо к ней домой? Чтобы познакомиться с ее чрезмерно озабоченным папочкой, который уже терпеть его не может? Ну да — а может, еще отправиться на пикник к Северному полюсу? Или сплавать на Атлантиду?
Он мысленно повторяет последние слова.
И Скиппи смеется, словно она где-то рядом и может услышать его смех.
— Мистер Джастер, вам кажется смешным термин “шаровая молния”? — спрашивает его мистер Фарли.
— Э… — беспомощно мычит Скиппи, в одну секунду перенесшийся сразу на триллион миль.
Но мистер Фарли только улыбается и продолжает свой рассказ; а комната словно вдруг наполнилась солнечным светом — так ярко, что ничего не видно.
— Грег? У вас есть минутка?
— A-а, Говард! — Автоматор поворачивается к нему, оторвавшись от какого-то зрелища за окном, во дворе. — Вы, оказывается, до сих пор здесь?
— М-м, да, я…
— Боитесь домой идти, а?
— Да нет, я тут проверял кое-что, э-э…
— Я просто пошутил, Говард, заходите же. Здесь вам всегда рады. Что-то вы бледноваты, дружище, — хорошо себя чувствуете?
— Да, прекрасно. Я хотел вас спросить об одной… Ох, простите, — пришли прискорбные известия?..
— Известия? Ах, вы про это? — Автоматор глядит на черную повязку, которая красуется у него на рукаве рубашки. — Нет-нет — ну то есть да, Говард, кое-какие известия поступали, и хотя они не так прискорбны, как могли бы быть, хорошими их все равно не назовешь. Старику становится все хуже. Врачи говорят, он в любую минуту может нас покинуть. Больше того — они и сами не понимают, как это он еще до сих пор жив.
— О… — Говард чинно склоняет голову, пытаясь вспомнить какую-нибудь уместную банальность.
