Путешественники едва не загнали коней, добираясь до ближайшего города. Король ничего не ел больше суток, но впервые в жизни смог равнодушно переносить спазмы в желудке. У Дика в сумке нашлось несколько сухарей, которые он и отдал своему сеньору. Его величество не стал отказываться. Наученный горьким опытом, английский государь больше не желал засиживаться в трактирах. Дик, который сохранил кошелек с золотыми монетами, полученными в Вормсе за крупный рубин, без возражений оплачивал все покупки своего сеньора. Лишь когда приходила нужда подумать об этом, он радовался, что держал золото при себе — все их богатство оставалось с Серпианой, в таинственном «искусственном внепространстве». На постоялых дворах, глотая густую простонародную похлебку и ночуя в общей зале, Ричард держался на удивление тихо. Он больше молчал, не обращая внимания на окружающих, и в какие-то моменты Дику казалось, будто его король и в самом деле что-то понял в жизни. Впервые за много лет правитель Англии обходился без слуг, но ни на что не жаловался. Странное чувство справедливости, присущее Ричарду с детства, иной раз принимало довольно уродливые формы, но на сей раз диктовало абсолютное требование — не шпынять своего спасителя и не поручать ему работу, могущую оскорбить его достоинство. Так что всю дорогу до Кельна, города, расположенного на Рейне и считающегося портовым, король проходил в нечищеных сапогах и заляпанном грязью камзоле. Не мог же он сам взяться за щетку…
До Кельна они добрались уже в конце декабря. С самого начала стало ясно, что во Францию и даже в родную Нормандию Ричарду, пока он не обзаведется хорошей армией, нечего и соваться. И там и там стояли отборные отряды короля Филиппа-Августа, осаждающие замки баронов, верных законному правителю Англии. Так что бывшему пленнику следовало направляться прямиком на острова.
Но зимой море бурное. Даже самые отчаянные капитаны соглашались ходить только по реке, и то лишь в спокойные дни. И за очень хорошее вознаграждение.
— Государь, нам следует спешить, — сказал Герефорд. За время путешествия он открывал рот едва ли три-четыре раза, и его молчание успело изрядно поднадоесть суверену. Но и указаний тот не терпел.
— Замолчи, я сам знаю.
Плантагенет был раздражен препятствиями, встающими на его пути, и сильно обеспокоен.
Дик, пожав плечами, охотно замолчал, но королю скоро стало тоскливо, и он с недовольством обратился к своему рыцарю, интересуясь, почему тот будто воды в рот набрал.
— Я молчу, как вы мне и велели, ваше величество.
— Так теперь я приказываю тебе говорить. Только не о возвращении в Англию. Я и сам все знаю.
— Как прикажете, государь. Три месяца назад его высочество Иоанн де Мортен короновался в Лондоне.
— Что?!
Ричард развернулся так резко, словно ему угрожал сокрушительный удар булавой по спине. Впрочем, таковой, пусть в иносказательном смысле, как раз и был нанесен брату братом. Да, Иоанн очень любил преподносить подобные неприятные сюрпризы своим горячо любимым родственникам.
— Короновался?! Но как это возможно?
— Государь, вы, я полагаю, лучше меня знаете, как это происходит. Я не присутствовал на вашей коронации и не могу…
— Замолчи, Герефорд! Иногда ты просто выводишь меня из терпения.
— Простите, государь.
— Что еще ты слышал о моем предприимчивом брате?
— Он изгнал Вильгельма Лоншана…
— Я давным-давно знаю это от самого Лоншана, не корми меня новостями, давно известными всем!
— Я к тому, что принц сумел наложить руку на казну.
— Мерзавец! Так вот почему мои сборщики так долго собирали выкуп!
— Ну сборщикам тоже хочется красиво пожить…
— Повешу всех до единого!
— Выкуп собирала королева Альенор, и, насколько я знаю, он уже почти весь собран. По слухам, из Англии уже вышли корабли, везущие золото.
— По такой погоде?… Ладно, что еще ты слышал?
— Я знаю точную сумму, которую Иоанн де Мортен посулил императору, если тот и дальше будет держать вас в плену или, к примеру, передаст под надзор Француза.
— Филиппа?
— Его самого.
— Отлично.
Ричард грохнул кулаком по луке седла. Он сразу помрачнел и больше не говорил ни слова до того самого момента, когда они подыскали близ Кельна приличный трактир и пришло время заказывать ужин.
— Сколько у нас денег? — спросил он у Дика.
— Около пятнадцати золотых.
— Так мало?
— Это очень много, государь. На эти деньги мы с вами сможем добраться до Дувра.
— Закажи что-нибудь стоящее. Поросенка, например. Или гуся. Гороховой похлебки уже нутро не принимает.
— И пива?
— Само собой. — Король невесело усмехнулся. — Вина у них, конечно, нет.
Они сидели на соломе в самом темном углу. В Майне молодой рыцарь купил королю коричневый камзол взамен его алого, который был уместен в замке, но в пути придавал ему слегка шутовской вид. И теперь двое путешественников выделялись в толпе разве что своим мрачным видом да высоким ростом. Но и то и другое не редкость среди наемников, на которых сейчас смахивали король Английский и граф Герефордский. Так что если на путников и косились, то лишь с опаской — как бы не рубанули.
