— Вы сами избрали свой удел, — зловеще крикнул со стены Далхан — видимо, тяга к возвышенной архаичной манере изъясняться оказалась заразной. — И он незавиден.
— По-моему, это отказ, — сказал знаменосец.
— У меня тоже создалось такое впечатление, — согласился Дик. Взглянул на Идилина — тот неотрывно вглядывался в стены и башни замка, слишком высокие и несокрушимые, чтобы можно было надеяться на скорую победу. — Поедем? Больше мы здесь ничего не добьемся.
— У меня в глазах темнеет, — процедил воин, — при одной лишь мысли о том, что он может обидеть мою госпожу.
— Мы сделаем все для ее освобождения, верно? Но сейчас лучше не стоять здесь, а начать готовиться к штурму. Так мы ей скорее поможем.
Он молчал, пока кони разворачивались и бежали по густой траве луга. Здесь участок земли был оставлен под пастбище и не изуродован многочисленными деревянными постройками, где жили, торговали, занимались ремеслами и пили пиво местные жители. На пространстве от внешней стены до рва перед внутренней стеной, как и везде, охотно строились предприимчивые крестьяне, которые чувствовали себя здесь в большей безопасности. Но кое-где приходилось оставлять незастроенные участки, чтобы пасти скот.
— Я опасался, что ты со своими людьми повернешь с полдороги, — сказал Дик Идилину. — Что вы не поверите или разуверитесь по пути.
— О чем ты говоришь? Одна только надежда, что леди Йерел, быть может, жива, дает мне решимость идти до края вселенной. Я смету этот замок с лица земли, если только так можно будет убедиться, что ее здесь нет, и до тех пор не отступлю. — Воин посмотрел на молодого рыцаря с грустью. — Пока жива она — жив Дом, а пока жив Дом — мне есть ради чего жить.
Дик не любил пафоса и всегда ощущал неясную брезгливость и стыд, когда при нем выражались выспренно, но на этот раз с почтением склонил голову перед столь всеобъемлющим духом служения.
Сотники раздали толковые распоряжения десятникам, те — солдатам, а последние в мгновение ока заняли внешнюю стену, согнали вместе крестьян и выпустили их из кольца осады, лишив, впрочем, почти всего имущества и скота. Снесли почти все строения: часть дерева должна была пойти на осадные сооружения, часть — на дрова. Дик, следивший за работой с высоты одной из угловых башен, в который раз убеждался, как полезно перед нападением пять-шесть раз все обговорить и подробно решить с командирами, что кто должен делать. Он впервые распоряжался целым войском, но не терялся. Оказалось, что количество солдат не имеет значения: что с двумя сотнями, что с двадцатью тысячами — все едино.
Нарроен Идилин признал его командиром, как только начал подозревать, почему молодой рыцарь так беспокоится о леди Йерел. На воина, мечтающего о возрождении Дома Живого Изумруда, это оказало неожиданное действие — он стал очень вежлив с Диком, словно тот уже был мужем последней из рода оборотней. Должно быть, именно потому он и вручил ему всю власть над войском.
А войско оказалось не маленькое. За считанные дни со всех концов земли, принадлежавшей прежде Дому Живого Изумруда, стянулись десятки отрядов, превратившихся в армию численностью свыше двенадцати тысяч человек. Идилин, ставший при Герефорде чем-то вроде старшего офицера и заместителя, обещал, что это лишь начало.
Для них обоих у стены, в удобном местечке, откуда нетрудно при необходимости подняться на стену и следить за ходом боя, поставили большой шатер, расшитый четырехгранниками и звездами. Рядом развели костер и воткнули в землю древко знамени. Посмотрев на огромную черную змею с камнем в зубах, молодой рыцарь почувствовал себя очень неуютно и пожалел, что даже нарамника со своим гербом (вернее, с тем, что считал своим гербом) не сохранил. Нечего вывесить рядом. Оставалось биться под чужим знаменем, успокаивая себя тем, что это все-таки знамя его возлюбленной.
— Бои затянутся надолго, — сказал Нарроен, присаживаясь рядом с Диком на широкую скамью, которую солдаты притащили из ближайшего домишки.
— Постараемся сократить это время насколько возможно, — ответил рыцарь-маг. — Ты говорил, что возишь при себе книги по магии. Может, там найдется что-нибудь полезное о взятии крепостей?
— Я все время вожу с собой книги. Лорд Тангайр очень ценил их. А я надеялся, что, может, объявится хоть какой-нибудь незаконнорожденный сын моего господина, чтобы я мог передать ему все наследство в целости.
— Я вот чего не могу понять — как же получилось, что никого из клана не осталось в живых? Неужели все участвовали в бою? А женщины? Дети?
— Большинство женщин Дома бились наравне с мужчинами. Все они в той или иной степени владели магией, а многие и оружием. Ну а те, что остались в стороне… — Идилин помрачнел, — Все погибли. За полчаса до начала битвы замок, в котором они находились, накрыло мощнейшим заклинанием. Там не выжили даже мыши.
— Хм…
— Я радовался только одному — что мой господин, лорд Тангайр, так никогда и не узнал об этом. — Молодой офицер повернулся к Дику и слегка развел руками. — А потом пришел ты и сообщил, что леди Йерел жива. О чем еще я мог мечтать?
