- А ты сам? Что, сам лучше?
- А Свен какой, вся морда испачкана.
- Я тебе, боцман. Такой сякой, немазаный!
- Я немазаный! Я как раз мазанный, как и ты, батя. Ну, что, поехали?
Они было поехали, но тут у Даньки зазвонил сотовый телефон.
- Да. Аркадий Аркадьевич. Что? Мама? Сейчас, Аркадий.
- Что случилось с мамой? - Встревожился Свен.
- Маму увезли в родильное отделение, прямо с работы.
- Господи. Гриша, поехали, поехали в роддом.
Они помчались обратно в город. Аркадия они нашли возле родильного отделения. Он обрадовался, когда увидел такие родные и близкие лица.
- Как она? - Спросил Свен.
- Не знаю. Все началось прямо на работе. Вызвал скорую, сюда отвезли. Говорят, все будет скоро.
- Может, зайти, посмотреть. - Предложил Свен.
Только тут Аркадий заметил, что ребята все вывозились в саже.
- Вы же поехали на лыжах кататься. А такие грязные. Вы где так угваздались?
- Где? Мы выехали в лес. Стало прохладно, костер развели. Вот и испачкались, - врал по своему обыкновению Данька.
- Выпачкались. Никто вас туда не пустит. Я зайду, подождите. - Аркадий зашел в здание.
Парни стояли и нервно переминались с ноги на ногу.
- Когда же, когда? Господи.
Но вот вышел Аркадий. Улыбается, сияет. Подбежал к ребятам.
- Мальчик! Парни, у меня сын!
- Поздравляем! Поздравляем. Аркаша! - И ребята начали обнимать счастливого отца.
- Ладно, вы. Всего меня перепачкаете. Сами умазались, как черти.
- Такое раз в жизни бывает. Поздравляем, Аркадий!
- Спасибо, ребята.
- А она как?
- Говорят, хорошо. Все прошло нормально.
- Слава богу!
- Вы домой, ребята, поезжайте. Приведете себя в порядок. Я немного подежурю и тоже приеду.
Гриша, Даня и Свен поехали домой. Гриша вначале завез капитана и Даньку, потом поехал домой. Вошел в прихожую. Мать была дома, услышала. Выглянула. Вся нарядная, Японский халатик. Поправила рукой прическу. Все понятно, вернулась из салона красоты.
- Гриша, господи, где это ты так? Ты же поехал кататься на лыжах.
- Что-то не так, мама?
- Ты весь грязный. Горелым пахнет. Дымом. Куда тебя занесло? - Анна Григорьевна была в ужасе.
- Это мы у костра грелись. Как бы в походе.
- Гриша, снимай все это. Где вы были? Иди в ванную.
- Я говорю, у костра грелись.
- Не ври, Гриша. Вот отец приедет... Иди в ванную, купайся, а то такой грязнуля.
Гриша пошел в ванную, помылся, натянул на себя спортивный костюм и ушел в свою комнату. Он сидел и улыбался. Он тоже смог. Вот вчера он думал о себе. Данька так просто подошел, что бы разрядить бомбу. И не испугался. А он, Гришка, испугался бы или нет? Сегодня он себя проверил. Он ни о чем не думал. Не боялся. Он испытал себя. Он не трус. Теперь он понимал своего друга, Даньку, который говорил, что в бой бросился от страха. Точно, можно броситься в любое пекло, когда боишься, что над тобой будут смеяться. Когда боишься, что сам себе потом скажешь, что ты трус, что ты испугался. Странное чувство, страх. Домой вернулся Игорь Иванович.
- Игорь, ты посмотри. Посмотри, в чем пришел твой сын.
- Как в чем? - Игорь Иванович не мог понять о чем говорит жена.
- Смотри, сажа, дым. Где его носило. Мне он ничего не говорит. Пойди, разберись с ним. Это все-таки твой сын.
- Хорошо. Хорошо, сейчас пойду. - Он вздохнул и пошел в комнату сына.
Гриша сидел, уткнувшись в экран монитора.
- Что, сын, что случилось. Мать вся перепуганная.
- Ничего, папа.
- А сажа. Запах дыма откуда?
- Мы у костра грелись.
- Не ври. У тебя это плохо получается. У Даньки это получается лучше. Ну? - Игорь Иванович присел на стул. - Рассказывай.
- Мы ехали на базу отдыха. А тут пожар в воинской части двадцать четыре двенадцать. Мы бросились помогать.
- Какого черта!
- Там на складе солдатик ... Он бы задохнулся, если б не мы, Данька, я и Свен. Кинулись, вытащили его.
- Кто тебя просил! Тащиться в огонь, а если бы ты сгорел? Что бы мы с матерью делали? У тебя что, башки на плечах нет.
- Папа, ты хочешь, что бы твой сын был трусом?
- Нет. Нет, сын, не хочу.
- Вот видишь. Как я мог оставить их. Просто стоять в сторонке. Я еще вчера думал, Гриша, а ты бы пошел, как Данька, ликвидировать мину. Не думать о своей шкуре. Я спрашивал себя. Хватит ли сил, хватит ли смелости, или ручонки будут дрожать. А сегодня я понял. Я то же могу.
- Хорошо, сынок. Прости меня, своего старика, ты все сделал правильно. Я горжусь тобой. Матери ничего не говори, я сам ей как-нибудь объясню.
- Спасибо, папа, спасибо.
- Отдыхай, сын.
Часть 16
Из роддома Марию встречали все трое, Аркадий, Данька и Александр. Она вышла к ним, улыбалась и держала на руках новорожденного сына. Мужчины бросились к ней с поздравлениями, с охапками цветов.
- Маша. Маша. - Твердил Аркадий, и Свен с Данькой вторили ему.
- Дайте, дайте, - кричал Данька, - я посмотрю на братика. Какой он маленький. Спит, глазки закрыл.
- Даня, успокойся. Дома посмотришь.
- Пусть спит. Ладно, дома познакомимся ближе. - Согласился Данька.
Они сели в машину и поехали домой.
- Какой он спокойный.
- Ничего, - откликнулся Свен на эту реплику Даньки, - проснется, он еще даст всем шороху.
- Он спокойный. Очень спокойный, - сказала Мария.
Они приехали домой. Даня заявил:
