- А что еще? Может, надо было еще что сделать, господин добрый, так я завсегда, только скажите.
- А нам сообщили, не все ты рассказываешь. Ну? - Бесполезно спрашивать. Это больше похоже на игру.
- Массажик делал. Ноги разминал. Им лежать было тяжко. Я и помочь хотел. Потер ноженьки. Кровушка застоялась у парня в ногах. Второй-то совсем плох был. Бревном лежал. Я поворачивал его, пролежни могли появиться. Вот и ворочал. Да водичкой обтереть. И все.
- Все, говоришь. - Что ж, а если такое глупое, но объяснение, принять.
- Как по инструкции велено, добрый господин. Мы люди подневольные, как написано, так и исполняем. Как служба велит.
- Служба тебе велит. А в операционной что делал? - Добрые люди и это успели доложить.
- Сидел, ждал. Глядишь, пол подтереть, мусор вынести. Гигиена что б, чистенько кругом. Мы о порядке и чистоте понятие имеем. По инструкции.
- И где ты это в инструкции нашел? - Генерал строго посмотрел на санитара. Вся эта беседа забавляла его. Состав преступления очевиден, нарушены инструкции, но результат хороший. Если б только понять, как эти результаты получены.
- Так я и сам разумею. - Прямо солдат из старой армии. Исполнительный, но чуть туповат.
- А больше сказать нам ничего не хочешь, разумный наш?
- Мы перед начальством в смущении. Как после армии вернулся, видишь, костыль оттуда с собой принес, так голова гудит. Контузия, стало быть. Стараюсь, как могу. Добры люди с военкомату пристроили, облагодетельствовали сиротинку. Я ж детдомовский, нетука у нас батьки с мамкой. Люди хорошие порадели, век помнить стану, во сыру землю лягу, и там вспоминать буду.
- Ступай, служивый. - Талант. Не ясно, себя хотел дураком показать или их дураками выставить.
- Благодарствую, вам. Почтеньице, господа добрые.
Роман ушел.
- Что скажите, добрые господа?! Сидел, глядел на нас и издевался. Впрямую издевался. Контуженного пыльным мешком изображал. Из нас контуженных делал. Того и гляди, засмеялся бы над нами. А взгляд какой, заметили? Смотрит, дурачком прикидывается, а глаза умные, лукавые, в какие-то моменты во взгляде хищник, из зарослей за нами наблюдает. Не знаяю, как у вас, а у меня мурашки по спине.
- Да, товарищ генерал, не простой этот Роман. - Согласился полковник из комиссии.
- Обыкновенный он парень. После армии. Немного это, не в себе. Чудит. Что с него взять? - Ох, Рома, тебя бы выдрать, как следует.
- Вот, вот. Решим так. Не верю в ваши истории болезни, в ваши бумажки. Не то тут все. Только есть высокое начальство. Все вдруг стали верить в экстрасенсов. В чудеса, словно обезумели. Так вот, у одного начальника, сынишка, четырнадцать лет. Заболел. Почти парализован. За рубежом уже смотрели. Ничего не помогло. Услышал он про вашу богодельню с чудесами и решил, сына сюда, к вам определить. Мало того, что паралич, так еще боли. Мы поддерживаем, но на такой поддержке долго не протянет. Сами знаете. Из тринадцатой ребят выписывай, или переведи куда, а тринадцатую переоборудовать под нового пациента. Завтра встречайте нового пациента. Думайте, тут или грудь в крестах, или голова в кустах.
- Благодарю за доверие, товарищ генерал. - Вот и пронесло на первых порах.
- На этом закончим наше совещание.
- А мы, Константин, пойдем к нашему юродиевому. - Тихо сказал Павел.
- Пойдем. - Костя тоже видел, не все так плохо. Шанс у них есть.
- Роман, поиздеваться решил над комиссией? - С порога начал Павел Павлович. Сидит, словно ничего не происходит. Хоть бы немного волнения.
- Не понравилось? А я старался. - Рома широко улыбается. Доволен собой.
- Постарался. Идиот классный получился. - Павел и Константин подошли к столу. Сели.
- Ну что с меня взять, с убогого. После контузии. - Ромка умел "отходить дураком". Это не раз выручало его в детском доме и в армии.
- Готовься. Нас решили испытать. - Как говорят, не было печали, черти накачали. Теперь от пристального внимания руководства не отделаешься. Будут соваться во все.
- Каким образом? - Роман лениво потянулся, сидя за столом. И чего Павел Павлович ттак волнуется.
- Завтра в тринадцатую палату нового пациента ждем. Диагноз не ясен. За границей лечили и без результата. На нас надеются. То есть на тебя. - Павел Павлович чуть подался вперед, наблюдая за реакцией Романа.
- Вы без меня консервной банки открыть не можете. Все на меня. - Роман улыбнулся. - Есть много, друг Горацио, на свете, что и не снилось нашим мудрецам. Но я разберусь.
- Шекспира цитируешь, контуженный. У меня с тобой голова скоро лопнет. У меня от тебя Ромочка, белая горячка начнется. Понятно?
- Понятно. Только, Павел Павлович, вы не забудьте в международный журнал статейку тиснуть. После чашки кофе у вас белая горячка, горячка белая. Белочка вас посетила. Народ ахнет.
- У меня от тебя крышу сносит. - Главный врач безнадежно махнул рукой.
- К плотнику, Павел Павлович, сходите. Прибьет. - Мягкий воркующий голос. Так разговаривают с психами, надеясь их успокоить.
- Не стану уточнять, но кому-то не один, а да костыля потребуется в ближайшее время. Я поспособствую, убогий. - Кровожадная улыбка, угроза в жестком взгляде.
