— Это девушка, — громким шёпотом произнёс Валек. Он всё ещё был бледен, но глаза его зажглись надеждой. Морен вновь поднял руку, призывая к тишине.
— Садись на коня, быстро, — так же тихо, но чётко, приказал он. — И езжай за мной. Медленно, без шума.
Валек кивнул и бросился исполнять указ. Морен тоже вернулся к лошади, но лишь стиснул поводья в руке, чтобы быстро запрыгнуть в седло, если придётся. Факел он передал Валеку, а сам достал меч. Взяв кобылу под уздцы, Морен повёл её на голос, неспешно ступая и всматриваясь в темноту.
Чем громче становился плач, тем больше мурашек бежало у него по коже. Ещё миг — и он перестал различать цвета, а тьма перед глазами расступилась. Мир словно залили светом — серым, как в пасмурный день, но всё-таки светом. Очертания деревьев, полога, камней — всё расплывалось, и лишь отдельные вещи оставались чёткими: его собственное тело, лошадь, которую он вёл, ветки, что подгибал руками. Глаза фокусировались на движении, размывая то, что оставалось неподвижным. На Валека Морен старался не смотреть, не оборачиваться к нему — не хотел пугать, зная, что глаза его горят красным огнём в темноте.
Их лошади запоздало, но тоже почувствовали что-то. Сегодняшний день выдался холоднее вчерашнего, и тела, что они нашли, настолько промёрзли, что от них уже не шло никакого запаха. Потому-то животные и оставались спокойны, но теперь Сивка шумно втягивал и выдыхал воздух, а кобыла Морена фыркала и дёргала ушами, то и дело прижимая их. Где-то рядом был проклятый или же кто-то другой, кто представлял угрозу.
Впереди показался силуэт: очертания лошади, лежащей на земле, а над ней возвышалось что-то, что едва заметно поднималось и опускалось. Это что-то двигалось, поэтому Морен видел его куда чётче и, когда они подобрались ближе, безошибочно узнал женскую фигуру. Валек поднял факел повыше, и тот дрогнул в его руке, едва лишь свет упал на незнакомку.
Её лицо утопало в разорванном брюхе мёртвого животного, а длинные чёрные когти, заменявшие ей пальцы, рвали толстую шкуру, вонзались в мясо. Она всё ещё плакала, но сквозь рыдания пробивались чавкающие звуки и хруст дробящихся костей. Обыкновенная на вид девушка: тонкий стан, прикрытый рваными белыми лохмотьями, длинные спутанные волосы, хрупкие руки — со спины её легко было принять за человека. Вот только, заметив их, она прервала трапезу и медленно подняла голову. На исхудалом, со впалыми щеками лице блестели дорожки слёз, но большие глаза горели алым, а когда она приоткрыла пухлые искусанные губы, Морен разглядел заострённые клыки. Кожа её обрывалась под подбородком, и открытая рана обнажала взору внутренности. Маленькие шейные позвонки, выпирающие кости ключицы, оголённые рёбра, заменившие женские груди. Сквозь них проглядывались лёгкие и бьющееся сердце, сейчас залитые лошадиной кровью. Она же стекала и по подбородку, окрашивая губы в бордовый оттенок.
Ночница. Ими становились девушки, пережившие смерть своего дитя и не сумевшие справиться с горем. Каждый раз, сталкиваясь с одной из них, Морен надеялся, что следующей такой встречи никогда не случится, но судьба не была к нему столь благосклонна.
Проклятая заметила их и теперь следила за каждым движением горящими во тьме глазами, но Морен всё равно понизил голос, когда обратился к Валеку:
— Пожалуйста, скажи мне, что это не Мира.
— Это не она. Не похожа, — но голос его не звучал уверенно. Он во все глаза смотрел на проклятую, боясь пошевелиться.
Лошади залились ржанием, конь Валека встал на дыбы. Свою Морен удержал, но та всё равно попыталась отступить, вырваться, в то время как Сивка взбрыкивал, переступал с ноги на ногу и не желал успокаиваться, как бы Валек ни тянул за поводья, ни упрашивал и ни уговаривал. Ночница не моргая следила за жеребцом.
— Зачем вы пришли? — она вдруг заговорила, и в голосе её звучала мука, будто каждое слово давалось ей с болью.
— Мы ищем девушку, — зачем-то ответил Валек. — Она была с ними, со всадниками, которых ты убила?
Морену немедленно захотелось дать ему затрещину. Ночница обернулась к Валеку и заговорила с ним:
— Я не ела девушку. И всадников не убивала.
Она поднялась, медленно и текуче, словно её тело было лишено костей. Грациозные, но противоестественные движения. Встав в полный рост, она оказалась ниже Морена почти на голову, но он всё равно крепче сжал меч. Не сводя с неё глаз, отступил назад и отдал поводья Валеку — если придётся драться, ему нужны обе руки. Всё так же следя за ночницей, он вслепую зачерпнул соль из мешочка на поясе.
Сивка вновь занервничал и с фырканьем попятился назад. Проклятая не выказывала угрозу, но та ощущалась в воздухе, и кожа покрывалась мурашками от её взгляда. Застывшее лицо, по которому всё ещё бежали слёзы, скупые движения, алые от чужой крови губы. Она была так похожа на человека… Но не являлась им, и это чувствовалось.
— Зачем вы пришли? — вновь повторила она, и её лицо исказилось от боли. — Я так хочу есть.
