Будь честен перед собой, желчно сказал мне здравый смысл. Если бы ты не собирался продавать замок — зачем было тащить сюда эту троицу? Зачем вся эта унизительная процедура — чтобы в конце концов впасть в истерику и отказаться от спасительных денег? Не честь продаёшь — всего лишь старое строение… И не ради каприза, а спасая собственную жизнь..
Будто опровергая доводы здравого смысла, сердце моё болезненно сжалось.
— Он ещё колеблется, — проворчал торговец недвижимостью, но за ворчанием скрывалась радость — процент от сделки выходил немалый.
— По рукам? — спросил купец, видя, что я готов согласиться.
Я поднял глаза — Маг из Магов Дамир глядел на меня с портрета. Ни осуждения, ни возмущения, ни сколько-нибудь сильного чувства не было в этом взгляде; я впервые подумал, что художник был, наверное, бездарен.
— По рукам? — повторил купец.
Я набрал в грудь воздуха:
— По ру…
Пламя в камине взметнулась. Столбом вытянулось в трубу, тут же распласталось, норовя вытечь из-под каминной решётки, холодный ветер прошёлся по без того сырому залу, и за спинами у нас явственно послышался стон.
Купец, оценщик и торговец недвижимостью в ужасе завертели головами; я сидел неподвижно, потому что то, что увидел я, им только предстояло увидеть мгновением позднее.
Под высоким окном, забранным решёткой, стоял, сгорбившись, невысокий щуплый человек лет пятидесяти. Никто, даже будучи незнакомым с природой призраков, не отнёс бы пришельца к миру живых. Человек под окном был чем-то сильно огорчён; горящие глаза его, глаза призрака, казались тем не менее беспомощными и близорукими.
— А-а-а?!
Купец, оценщик и торговец жались друг к другу. Привидение последний раз взглянуло мне в глаза, махнуло рукой, будто говоря «а, не всё ли равно», прихрамывая, удалилось в дальний угол зала и там растаяло в воздухе.
Я мельком подумал, что у призрачного Судьи были совершенно другие повадки.
Прошло несколько минут в гробовой тишине, после чего купец сказал «уф», торговец громко высморкался, а оценщик пожал плечами:
— Видите ли, дорогой господин Рекотарс… Не стоило скрывать от нас наличие в замке призраков.
— Я не скрывал, — огрызнулся я внезапно осипшим голосом.
— Вы хотите сказать, что видите его впервые? — желчно поинтересовался торговец недвижимостью.
— Вот именно, — буркнул я уже раздражённо.
— Наличие призрака сильно влияет на стоимость, — задумчиво пробормотал оценщик. — В одних случаях сбивает цену, в других, наоборот, прибавляет покупке веса… Как вы думаете? — обернулся он к купцу.
Купец сидел белый как мел. Щёки его, ещё недавно круглые и тугие, теперь обвисли пустыми мешками.
— А это мысль, — оживился торговец. — Если вы уж решились платить за замок завышенную цену… Видите ли, отнюдь не в каждом замке имеется призрак, и вам, можно сказать…
— Я не буду его покупать, — сказал купец глухо. Оценщик и торговец переглянулись.
— Видите ли, — мягко начал оценщик, — купить замок отдельно от призрака по нынешним временам не представляется…
— Я не буду его покупать! — Купец встал. — Я вообще не буду покупать этот замок!
Послышалось ли мне злорадное хихиканье в камине?
Гости удалились — впереди решительный купец, за ним, как полы мантии, оценщик и торговец; я ещё посидел в тёмном зале, потом спустился в подвал и мертвецки напился. До икоты.
Комедианты спешили. Размалёванные повозки сумели проделать неблизкий путь; другое дело, что скрыться, затеряться среди хуторов комедиантам никак невозможно. Всё равно что свечке прятаться среди тёмной ночи — все, видевшие повозки хоть раз, уверенно указывали путь их продвижения. Маленький отряд, предводительствуемый Эгертом Соллем, не отдыхал.
Комедиантов настигли под вечер; повозки тянулись в гору, заходящее солнце золотило их подрагивающие бока. Испуганные люди обернулись навстречу налетевшему, как возмездие, отряду; предводитель труппы был грубо схвачен за воротник и притянут к оскаленному лицу Солля:
— Где?!
Спутники полковника уже перетряхивали повозки и заглядывали в лица перепуганным женщинам.
Предводитель труппы облизнул пересохшие губы:
— Кого… изволите… искать?
Ошибки быть не могло — именно эта труппа с её двумя повозками две недели без малого гостила в «Храбром шмеле». Именно этот круглолицый, внешне безобидный актёришка сманил за собой дурочку Алану.
Эгерт обернулся к спутникам:
— Ну?!
Стражники растерянно разводили руками. Девчонки не было ни в одной из повозок, и среди пеших путников её не было тоже.
— Где она? — бросил Солль в лицо перепуганному предводителю.
— Она ушла, — плаксиво сказала полная женщина с выразительными, как у печальной лани, глазами. — Благородный господин, помилуйте, сама ведь привязалась, нет сил… Мы её сперва гнали — так она упёрлась, как репей прицепилась, Небо свидетель, а потом, в Гнилищах, ей наскучило, мы уже не пускали, одной девчонке-то бродить… незачем… так разве удержишь, норовистая, что твоя лошадь, благородный господин, в чём мы провинились-то, ежели вы её ищете, так в Гнилищах ищите… удрала…
