Молодой мальчишка, которого едва начали называть юношей, начинает делать первые серьёзные шаги по воровскому пути. Однако, пришлые чужаки, лелеющие свои планы на его родной город, выталкивают молодого человека из устоявшейся жизни, вынуждая пережить то, что ещё не выпадало никому другому в подлунном мире.
Полуденное солнце встретило Мерея мягким весенним теплом. Стражник довольно прищурился и окинул улицу взглядом. Люди, сновавшие туда и сюда, занимались своими делами, вежливо кивая старику. Мерей взмахнул остатками седой гривы и запустил пятерню в редеющие волосы. Стражник надел свой шлем, аккуратно застегнув кожаный ремешок. Молодёжь вечно старалась пренебречь своим внешним видом, проявляя свою юную горячность, однако, Мерей не давал им спуску и требовал ухоженной формы, строго журя тех, чей образ не соответствовал званию городского стража.
Южный голова стражи неторопливо направился от трактира к своему посту. В кошельке звенели монеты, уплаченные трактирщиком Ведом стражнику в дополнение к сытному обеду. Не Мереем было заведено и на нём да не закончится, но Вед, как и все хозяева таверн, постоялых дворов и трактиров, платил южной голове часть от своих доходов. Так они благодарили стражу за их добрую работу.
Слуха Мерея коснулась ругань за спиной. Стражник неторопливо обернулся и увидел, как крепкий паренёк оттолкнул несколько человек, стремительным шагом удаляясь по улице. Из ближайшей лавки запоздало выскочил хозяин:
–Вор! Держите вора!
Мерей нахмурился. Паренёк впереди шмыгнул в переулок. Южная голова махнул рукой и пара стражников побежала за вором.
–Что он украл? – Мерей обратился к лавочнику.
–Кошелёк! Мой кошель с деньгами! – старик воздел руки к небу, – За что мы тебе платим, Мерей?! Если средь бела дня эта мерзость таскает заработанные моим трудом деньги?!
Стражник мягко взял лавочника за локоть и отвёл к стене:
–Тише, тише. Мои ребятки за ним уже погнались, и он от них не уйдёт. А по поводу оплаты, не ты ли решил отказаться от старых традиций? Что же ты теперь горлопанишь по чём зря?
Лавочник чуть не задохнулся от гнева:
–Так сколько я положил в ваши карманы за все эти годы? Куда смотрели твои молодцы, пока этот прохиндей тянул свои руки к моему кошелю?!
–Ну, – Мерей доброжелательно поднял руки, – Так ведь, пока ты выражал свою благодарность деньгами – ничего и не случалось! Я мог оплачивать ребятам дополнительное время работы, и они успевали приглядывать и за твоей лавкой, Энок. Но если я им не плачу сверх жалования, то с какого рожна они должны в своё собственное время следить за тем, что у тебя происходит?
–Какое «собственное время»?! – лавочник всплеснул руками и покраснел от возмущения, – Средь бела дня, Мерей! Средь бела дня! А твои разгильдяи стояли вот тут! – он ткнул рукой по направлению к стене, – Стояли и плевали на все стороны, пока меня грабили!
Мерей пожал плечами:
–Может они были заняты тем, чтобы следить, как бы кого не убили? Деньги, Энок, дело наживное. Здоровье и жизнь у человека одни.
Лавочник поперхнулся, глядя в глаза южного головы.
Прибежал один из двух стражников:
–Голова, паренёк шустрый, ушёл в Нижний город. Салават пошёл за ним следом, но там народу тьма, и воришки местные все щели знают.
Мерей пожал плечами и хмуро повернулся к Эноку:
–Видишь, что ты натворил? Теперь это ворьё и отребье будет думать, что в моём районе можно безнаказанно воровать и грабить честных людей! До чего же доводит человеческая жадность!
Стражник отвернулся от бормочущего проклятия лавочника и с усмешкой пошёл прочь. Торгаш, конечно, попробует жаловаться городскому главе стражи, но тот пересчитает еженедельные пожертвования и, удивившись, что кто-то решил нарушить сложившиеся традиции, отмахнётся от него, как от назойливой мухи.
Вечерние звёзды принесли с собой холодный воздух. Южный голова выдохнул облачко пара и поёжился, пока никто не видит. Он глотнул крепкого вина из фляги и благодатно запрокинул голову, чувствуя, как тепло разливается по телу.
–А старый Таф говорил, что эта штука на работе к добру не приводит.
Мерей покосился на паренька:
–А я тебе говорил, что удавил ублюдка собственными руками.
–Да, по твоим словам, он помер ещё до моего рождения. Вот только уж больно хорошо я помню старину Тафа.
–Ну так может ты с покойниками разговоры ведёшь. Должно быть они тебя к себе всё позвать хотят.
Парень хохотнул и кинул Мерею мешочек.
–Здесь всё?
–Всё, что тебе причитается, – южный голова нахмурился.
–Сколько взял, обормот?
–Половину.
–Половину?! – Мерей резко развернулся к вору всем корпусом, но юноша отступил лишь на полшага.
–Половину. Сам погляди.
Стражник развязал кошель и высыпал на ладонь горсть медяков:
–Это ещё что?! Ты меня надуть вздумал?!
–Нет, – парень пожал плечами, – Старый Энок либо тебя обхитрил, либо дела у него идут совсем паршиво. В его кошеле не было даже мелкой чешуйки.
Мерей нахмурился:
–Выворачивай карманы, пацан!
Юноша пожал плечами и кинул стражнику второй мешочек, снятый со своего пояса. Заглядывать в воровской кошелёк южный голова не стал:
–Я сказал «карманы»!
