Дакота, не отвечая, шла вглубь здания к игровому автомату с длинным выступающим вперед полем, возле которого в тени, как показалось Пакстону, произошло какое-то движение. Дакота подошла к автомату и вытащила из тени молодого человека в зеленой рубашке поло. Костлявый, с копной светлых волос, он был недоволен тем, что его вытащили на свет. Он поднял руки, защищая лицо.
– Привет, Уоррен, – сказала Дакота.
– Я ничего такого не делаю.
– Просто спрятался.
– Играл в ски-болл. Увидел, что вы сюда идете, сразу понял, что будете докапываться. – Он посмотрел на Пакстона и кивнул в его сторону. – Это что за пентюх?
– Новенький, – сказала Дакота. – Раньше работал охранником в тюрьме. Я бы на твоем месте его не сердила. Он повидал дерьма.
В глазах Уоррена мелькнул страх. Пакстон подыгрывал, зловеще помалкивая и позволяя воображению Уоррена дорисовать несказанное.
– Уоррен тут торгует «Забытьём», – сказала Дакота. – Вот чем он занимался. – Она указала в угол. – Народу здесь бывает немного, так он использует автоматы, чтобы толкать дурь.
Уоррен поднял руки, показывая ладони.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь.
– А что я найду, если выверну тебе карманы?
– Так нельзя.
– Кто сказал, что нельзя? Кто скажет, что дурь не выпала у тебя из кармана? Кто скажет, что я не видела тебя с нею на людях? – Дакота посмотрела на Пакстона. – Кто скажет?
Пакстон густо покраснел и пожал плечами. Ясно дал понять, что «ничего не видел».
Уоррен кивнул, вывернул карманы и чуть усмехнулся.
– Довольна? – спросил он.
– Сам знаешь, что нет, – сказала Дакота. – Что, если я разберу эту штуку? Что в ней найду?
– Наверно, электронику всякую, – сказал Уоррен, посмотрев по сторонам.
Дакота сквозь зубы втянула воздух. Казалось, она собирается сделать что-то такое, о чем потом будет жалеть.
– Пошел отсюда, – сказала она через мгновение.
Уоррен повернулся и исчез между двумя игровыми автоматами. Пакстон и Дакота постояли минуту, вышли из пассажа и продолжили прогулку, только теперь из ушей Дакоты шел пар.
– Почему не приставить к нему кого-нибудь? – спросил Пакстон. – Или надавить посильней. Должны же быть способы надавить.
– Добс не разрешает, – сказала она. – Говорит, работайте мелкими мазками.
– Почему?
– Потому что он так хочет.
– Да ладно, это же гад. Посади его в комнату, включи обогреватель посильнее, он растает.
– Вот так и Добс хочет поступить, – сказала Дакота.
– А ты между тем мордуешь сутенеров. Хороши мелкие мазки.
– Вот станешь начальником, тогда и распоряжайся.
– Ладно, ладно, – сказал Пакстон, вскидывая руки. – Ты, конечно, засекла время и проверила всех, с кем он встречался.
Дакота кивнула:
– В пассаже он бывает только в одиночку. Тот, с кем он работает, нашел способ скрывать перемещения Уоррена, либо он ходит вообще без часов. Отчасти по этой причине Добс так хочет с этим разобраться. Мало того что тут можно разрушить систему распределения «Забытья», можно также устранить брешь в системе отслеживания перемещений.
Пакстон, развернув запястье, посмотрел на часы.
– Снимать их, как считается, можно только на ночь, – сказал он.
– Ага.
– Перемещаться без часов нельзя – двери, лифты, точки доступа.
– Угу.
– Как же он обходится?
– В том-то и дело.
– Есть какие-нибудь предположения?
– Никаких, – сказала она. – Попробуешь разобрать часы, сработает сигнал тревоги. Снимешь слишком надолго, не положив на зарядное устройство, – тревога. Конкретные часы закодированы на конкретного человека, так что обменяться ими нельзя.
– Если найти недочет в системе отслеживания перемещений, это могло бы помочь.
– Да.
– Вы, наверно, уже обсуждали это с техниками?
– Вдоль и поперек.
Пакстон поправил часы на запястье. С одной стороны, ему за решение таких задач не платят. Но с другой – его увлекала перспектива решить эту головоломку. По крайней мере, это внесло бы в работу разнообразие.
Они повернули по променаду в ту сторону, откуда пришли, и прошли еще немного. Пакстон рассматривал попадавшихся им навстречу охранников. Вглядывался в лица, но не встретил ни одного знакомого ни из класса, где проводился инструктаж, ни из примыкавшего к нему зала. Тут было много народу. И, что более важно, тут не было Викрама.
– Насколько надо опасаться Наполеона? – спросил Пакстон.
– Через несколько дней его здесь может уже не быть, так что посмотрим.
– Как это?
– Скоро День увольнений.
– Не знаю, что это такое.
Она остановилась и повернулась к нему:
– Господи, я думала, об этом говорилось на инструктаже. Ладно, в День увольнений многие сотрудники низших званий получают уведомление об увольнении. В этот день у нас много работы. Многие не хотят уезжать. Иногда два-три человека… Ладно. – Она задумалась, но потом сказала: – Трудный день для нас.
– Понял. Послушать тебя, с нами тут не церемонятся.
– Да, но ты не волнуйся, – сказала она. – У тебя льготный период. В первый месяц никого не увольняют.
– Это… хорошо, – сказал Пакстон. Он сомневался, что «хорошо» подходящее в данном случае слово, но хоть что-то.
– Давай вернемся, – предложила Дакота. – Сделаем запись о беседе с Уорреном в журнале группы.
– Я еще не согласился участвовать.
