Третий докладывающий использовал ту же терминологию, что и первый, но его речь была не такая гладкая и плавная. Иногда он даже запинался и, казалось, задумывался, и именно в эти моменты задумчивости его рот страдальчески перекашивало, и он, наверное не осознавая, — хотя, возможно, и в этом был какой-то непонятный нам смысл? — издавал совсем тоненький, тоньше мышиного, писк. С каждым писком — а пищал он все чаще — наше тихонькое и гаденькое хихиканье перерастало в резкие приступы откровенного смеха и даже хохота. В некоторых особенно бессмысленных для нас местах доклада с последующим писком наш смех принимал нервный спазматический характер. На наших глазах выступили слезы, наши лица раскраснелись. На нас несколько раз гневно зыркнули и зло шикнули.
На четвертом докладчике (это была женщина) моя супруга уже не смеялась, а как-то бессильно всхлипывала, несколько раз хрюкнула, а под конец — после одной на редкость замысловатой фразы, которую венчал совершенно умопомрачительный гапакс, — зашлась в выворачивающем душу кашле. У меня лило из глаз и из носа. Одной рукой закрывая собственное лицо, другой рукой поддерживая содрогающуюся в хохоте супругу, я был вынужден вывести нас обоих из зала. Часть аудитории проводила нас гневным, осуждающим, другая часть — сочувствующим и даже, я бы сказал, завидующим взглядом, но обе части от комментариев воздержались. Оказавшись за дверьми, мы поспешили отойти как можно дальше и там, на третьем повороте второго коридора, наконец-то смогли от души высмеяться.
Прошло уже много лет, наши дети повзрослели, а мы постарели, но даже сегодня, вспоминая о том вечере, я тут же начинаю улыбаться. У меня улучшается настроение, я вдруг, как по волшебству, ощущаю себя свободным и легким, задорным и все таким же глупым. Я молодею у себя на глазах. И в какой уже раз понимаю, что риторическое искусство — страшная сила.
Спи как можно больше: сны работают на тебя.
Вставай как можно позже: и час и день пролетят мимо, а ты не заметишь.
Исторгай из себя все ненужное.
Мой себя как можно тщательнее: пыль и пепел будут оседать на тебе весь день, а может быть, и всю ночь.
Одевай себя как можно проще: одевая себя, не думай о том, как себя одевать: выбирай чистое, сухое и легкое.
Не носи на себе буквы, цифры, знаки, а также звенящее, гудящее, хрюкающее и квакающее.
Не носи на себе. Не строй из себя. Не позиционируй себя.
Не выгляди как. Не выдавай за.
Собирай себя как можно тщательнее: тебя будет разбирать весь день, а может быть, и всю ночь.
Перемещай себя как можно тише и как можно ровнее.
Выбирай, куда идешь.
Ешь и пей как можно меньше и как можно медленнее: смотри на то, что ешь и пьешь: ты этого больше никогда не увидишь.
Смотри как можно внимательнее на все, что тебя окружает.
Как можно скрупулезнее отмечай все, что делаешь, и все, что не делаешь. И даже все, что мог бы не делать. Последнее — важнее всего.
Как можно чаще вспоминай об истории писца с имбирными пряниками.
Мой себя как можно тщательнее: пыль и пепел оседали на тебе весь день, а может быть, и всю ночь.
Ложись спать как можно раньше: и час и день пролетели мимо, а ты и не заметил.
Дыши глубоко.
Любить лучше всего во сне: так ты никому не причинишь зла: чужого не выспишь и свое не проспишь.
Кто больше спит, тот меньше вредит. И себе и другим. Чем больше спишь, тем больше любишь, особенно во сне.
Читай, но не зачитывайся. Будь внимателен к языку: он губит многих. Меж губами и зубами не заигрывайся. Избегай сомнительных терминов. Устраняй вредные. Не доверяй без меры ни словам, ни делам; ни своим, ни чужим. Помни: сказано — почти сделано. Не позволяй себе увлекаться и увлекать себя другим, ни во сне, ни наяву.
Не верь увлекающим и соблазняющим, обещающим и предлагающим, с трибуны, в офисе, а особенно на экране. Не верь ставящим изваяния и столбы, творящим истуканов и кумиров, с трибуны, в офисе, а особенно на экране. Не верь проводящим сынов и дочерей своих через огонь, воду и медные трубы, прорицателям, гадателям, ворожеям, чародеям, обаятелям, вызывателям духов, волшебникам и кудесникам, вопрошающим мертвых и полуживых, с трибуны, в офисе, а особенно на экране. Они тебя уделывают: по колено, по пояс, по шею, а там и весь мозжечок, как во сне, так и наяву.
И во сне, и наяву, как чумы и проказы, сторонись людей, предпринимающих нужные и важные дела, дело говорящих и дело затевающих: людей деловых и дельных, людей действенных и дееспособных, дельцов, делателей, делопроизводителей.
