Не будет она больше думать о том, что было. Было… Больно — осознавать, что отца не просто нет, а даже понятия о нём не иметь. Было… Обидно — потому что приткнуться не к кому, даже мысленно. Было… Горько — отчаяние, порой, подступало так близко, что была видна черта…
Всё в прошлом.
Теперь — счастье.
И никаких обжигающих слёз.
…Когда посмотрели в глаза друг друга…
— Пап… — Софья смущённо улыбнулась. — Это очень дорогой подарок. Я не знаю…
— Сонечка, но ты же решила в Петербурге остаться.
Сонечка… Второй раз в жизни эта форма её имени приносила радость.
— Решила. И знаю, как…
— Сонь… Понимаешь, я не хочу, чтобы ты нервничала. Та квартира в Москве твоя и хорошо. Пусть Елена Петровна живёт. Не вороши это осиное гнездо, прошу тебя.
Софья закусила губку и глубоко вздохнула. Кивнула.
— Спасибо… — прошептала, уткнувшись отцу в грудь. — Мне здесь очень понравилось. О таком доме можно только мечтать.
— Вот и славно! И знаешь, мансарда — это сейчас модно.
Владимир Артемьевич почувствовал, что Софья улыбнулась. Нежно провёл рукой по её белокурым волосам…
Снова посмотрели в глаза друг друга.
— А?
— Я уже всё узнал. Сделаем всё очень просто.
— Экспертиза?
Владимир Артемьевич недоумённо посмотрел на дочь.
— Я об оформлении квартиры в твою собственность. Какая экспертиза?
— Ну…
— Хорошая моя… — голос Владимира Артемьевича сорвался слегка. — Экспертиза? О чём ты? Зачем? И… если это важно для тебя… На меня смотрят глаза моей матери.
Глаза Владимира Артемьевича наполнились слезами.
Софья стёрла его слёзы, притянула отца к себе и поцеловала…
…А потом они долго смотрели на купола Спаса. О чём-то переговаривались.
— Как же хорошо… Я теперь не одна…
Я теперь не одна…
Валерия успокоили. И уверили, что бояться нечего. Ну, если только он сам к Паше не подойдёт и не познакомит его со своей версией.
— Надо проводить следствие и доказывать вину.
— Этим будут заниматься?
— Этим будут заниматься.
— Марк Анатольевич, а можно мне пожить у моей девушки? Помирились мы на фоне этих событий. Да и родаки её в отпуск свалили.
— Напомню, что ни о каких подробностях ты распространяться не должен.
— Конечно.
— Надеюсь, ты останешься в черте города.
— Естественно.
— Думаю, завтра или послезавтра тебя следователь вызовет.
— Я понял.
— Просто охарактеризовать ситуацию, соседа Пашку.
— Вы со мной поедете?
— Конечно, Валер.
— А?
— Сейчас до ближайшей станции метро тебя подбросим.
— Оторвёмся от хвоста, не дрейф, — улыбнулся Андрей.
Вскоре Марк с Андреем отправились в офис. Необходимо было распечатать подготовленные Марком ходатайства.
— Я тебя в машине подожду.
Марк бросил взгляд на часы. Ориентировочно, обед с Софьей отодвигался от обычного времени. Но ничего, Софья прислала SMS, что встречается с отцом сегодня и они едут смотреть какую-то башенку. Марк попросил маякнуть, когда она освободится.
— Марк Анатольевич, — Андрей не переставал удивляться. — А когда вы успели ходатайства подготовить?
— Это моя работа — успевать.
— Так… Значит, возможно исключение доказательств?
— Не возможно, а непременно состоится.
Андрей только руки развёл — да! Опыт опытом, но умственные способности тоже немаловажную роль играют. Ведь знавал Андрей адвокатов и поопытнее, а вот такого грамотного, уравновешенного, выверяющего каждый шаг встретил впервые. Вот у такого бы поработать помощником!
— Андрей, можешь узнать, на месте ли наш следак?
— Конечно.
Оказалось, следователь на месте и не дежурит, так что, если ничего экстренного не случится, они его застанут.
— Вот и отлично. Поехали.
…Конечно, внезапно появиться не удалось — контроль и оповещение на входе ещё никто не отменял, но всё же!..
— На ловца и зверь бежит, — улыбнулся следователь. — Хотел сообщить вам, что можете ознакомиться с результатами экспертиз.
— Спасибо. Очень кстати.
— А у вас что-то срочное?
— Давайте сначала я с материалами дела ознакомлюсь.
Марк хотел убедиться, что заключения те же, что принёс Андрей. А то вместо ходатайств придётся на повторной экспертизе настаивать. Кто их знает…
К счастью, заключения ничем не отличались.
Марк достал подготовленные документы, в которых в письменном виде изложил свои выводы по делу, призывал установить истину и принять правильное решение.
Его кропотливая, терпеливая работа принесла плоды. Ведь в уголовном преступлении обвинение должно доказать все элементы состава преступления. Фактическая версия была сформирована, и адвокат готов был объяснить суду, что произошло и почему. Версия была логичной, простой и реальной.
Конечно, прежде чем положить документы на стол следователя, объяснил всё. Устная речь лучше воспринимается загруженным работой человеком.
Следователь слушал с интересом и внимательно. Следователь видел перед собой профессионала — «здравый смысл есть основание адвокатского искусства».
Адвокат Кушманцев был сдержан в речи, и это даже следователя выбило из накатанной колеи, сдобренной эмоциями по поводу Москвы.
Марк Анатольевич обезоруживал логикой рассуждений.
