– Господа, прошу сдать оружие. Не переживайте, вернем все в целости.
Рус, тяжело вздохнув, снял перевязь. Не успел почувствовать привычную тяжесть, и опять расставание. Соскучился по «близнецам». За оружием «гостей» подошли два стражника, и только после этого атмосфера разрядилась. Оказывается, целый статер в воздухе витало напряжение.
Утром в шатре приемов состоялась встреча отца и дочери. Нет, увиделись они еще ночью. Вождю не посмели не сообщить о прибытии младшей дочери. Он, хмурясь, прошел в ее временный шатер. Гелингин хотела броситься отцу на шею, но осеклась, увидев его раздраженный взгляд, где только в самой глубине тлели тревога и беспокойство, а еще глубже – любовь. Но она не вглядывалась в глубину, она гордо выпрямилась и произнесла:
– Здравствуй, отец.
– Здравствуй, дочь. Добро пожаловать в родной дом, – не удержался от сарказма.
– Спасибо, что не убил моих друзей, отец. – Дочь не уступала.
– Я не такой живодер, как ты думаешь. Нагулялась?
– Я устала, отец, поговорим завтра.
На том и разошлись. Двое телохранителей мелькнули за вождем беззвучной тенью, навеяв неприятные воспоминания. Даже не воспоминания, слишком мало времени прошло. Заставили девушку вновь испытать боль предательства.
«А ведь это ты их мне прислал, отец… – Дикая мысль всплывала в который раз, но только здесь, в родном доме, девушка осознала весь ужас ситуации. – Зачем я сюда пришла?! Это все Рус…»
Гелиния не знала, кому верить.
И теперь, сидя по-тирски перед отцом, матерью, тремя братьями и сестрой, девушка рассказала историю о попытке убийства, аресте Руса и шантаже со свадьбой. Об удачном побеге «родственника» и собственном бегстве с помощью друзей того же Руса и верных телохранителей, погибших в схватке с многочисленными магами стражи. Позади нее сидели остальные беглецы, кроме Андрея и Грации. Из уважения к гостям говорили по-гелински.
– Что ж, дочь. Многое ты перенесла, но это был твой выбор, я тебя из дома не гнал. – Вождь произносил речь. – Я все тебе прощал, позволял многое, чего не позволено другим дочерям сарматов. Вышла бы замуж без моего согласия – простил бы и принял зятя, как родного. Но то, что князь позволил себе угрожать, – непростительно для него и оскорбление для меня. Я буду думать.
«Вот это «вне себя»?! – удивился Рус, увидев реакцию вождя. – А Гелиния зачем врет о своем бегстве? Что-то нечисто с теми телохранителями и стражей. Те воины княжескую стражу под орех разделали бы, но кто их знает. Все равно как-то нескладно или сильно складно. Не верю. Эх, жаль, Андрей еще слаб, и Грация с ним. Расспросить бы…»
– Отец, – обратился к нему средний сын, – позволь уточнить кое-что у гостей.
– Спрашивай. – Вождь пожал плечами.
– Ответь мне, Рус, – во взгляде кочевника угадывался скепсис, – как тебе удалось сбежать из княжеской темницы?
– Так же, как мы все пришли сюда, с помощью Звездной тропы, – спокойно ответил Рус. – Это структура Хранящих на основе амулета гноллов. Сильно уменьшает расход Силы для открытия «тропы». Да, темница блокирована от Звездных троп, но меня вели на допрос и почему-то во дворец. Оказался в переходе к дворцу, воспользовался. Антимагические кандалы не работали, повезло.
Сын покосился на мага-отца (за исключением гостей, других склонных к Силе в шатре не было), тот еле заметно кивнул. Сын нахмурился, а старавшаяся сохранять невозмутимость Гелиния не выдержала и изумилась. Только внутренне, внешне по-прежнему казалась спокойной.
«Да что случилось с отцом! Мою ложь проглотил, а теперь и Руса! Он должен злиться, бушевать, я его знаю, он же Пылающий!» Ученица сама еще не умела видеть астральные тела и одновременно разговаривать как ни в чем не бывало, а если и видела, то не различала ложь и правду. Но отец-то должен видеть ложь Руса! Но астральное тело ученика Хранящих подтверждало его слова.
«А князю он должен немедленно объявить войну! Чего он тянет? Эх, отец, я так разочарована! Раньше я не сомневалась, что ты меня любишь, теперь – все…»
Далеко не все! В глубине души по-прежнему любила папу и по-прежнему верила. Несмотря на тягостные мысли.
В целом на этом прием и закончился.
К чужакам относились как к гостям, правда, с сильным ограничением свободы передвижения, и общение между шатрами не допускалось. При попытке приблизиться к чужой юрте «откуда ни возьмись» появлялся стражник и мягко поправлял заблудившегося гостя. Такое вот кочевое гостеприимство, практически домашний арест.
Рус жил в большом шатре вместе с бывшими рекрутами и Леоном. Так и напрашивалось выражение: «Все возвращается на круги своя». Андрей с Грацией в юрте-лазарете, слуги-привратники – в другом «доме», а Гелиния – в своей девичьей «светлице» на другой стороне «дворцового комплекса».
– Сколько можно, парни? – ворчал Архип. – Два дня сидим, как в темнице. Мы гости или узники?
– А чего тебе еще надо? – поинтересовался Ермил. – Кормят от пуза, гуляй в любое время. Правда, Чик?
– Вот, слушай больших людей и не стони, – поддержал Саргил. – Хвала богам, живы. Вот и радуйся.
