Hervorragend, fabelhaft, ganz ganz schauderhaft, immens, toll, unglaublich — Замечательно, сказочно, просто потрясающе, неимоверно, бешено, невероятно.
Heute sehr gut, Morgen besser — Сегодня хорошо, завтра лучше.
Hirnsuppe — суп из мозгов.
Hoflichkeit — вежливость.
Ja — да.
Ja, herr Ober — да, официант.
Ja, Herr von Hargenau — Да, г-н фон Харгенау.
Ja, hervorragend — Да, замечательная.
Jagerschnitzel mit Pilzen — шницель по-охотничьи с грибами.
«Ja oder Nein» — «Да или нет».
«Jetzt zum letzten Mai о — «Теперь или никогда».
Lachs in Weisswein mit Champignons — лосось в белом вине с шампиньонами.
Leckerbissen — лакомства.
Lederhosen — кожаные штаны.
Liptauer — липтауэр (острая сырная паста).
Marzipankartoffeln — картошка из марципана.
Natur — природа.
Nein — нет.
Nun Liebchen? — Ну как, малышка?
Obsttortchen — фруктовое пирожное.
«Ohne Grund» — «Без основ».
«Piper-Heidsieck» — сорт шампанского.
Rot — красный.
Rumkugeln — ромовые шарики.
Schones Wetter, nicht wahr? — Прекрасная погода, не правда ли?
Schwartz — черный.
Sie haben einen schonen Hund — У вас замечательная собака.
Spargel Cocktail mit Hummer — коктейль из спаржи с омарами.
«Тrеие» — «верность».
«Uber die Bewegung alter Dinge» — «Чем движимы вещи».
Unser Deutschland — наша Германия.
Waffen SS — войска СС.
Warum Genf? — Почему Женева?
Weintraubschnitten — рулет с виноградом.
Wenn die Soldaten durch die Stadt marschieren,/offnen die Madchen die Fenster und Turen — Когда солдаты городом идут,/открыты окна, двери у девиц.
Windbeutel — воздушное печенье.
Zwei Kartoffeln, Fieber, eine tote Feldmaus, die ewige Frage… — Две картофелины, горячка, дохлая полевка, вечный вопрос…
<p>ВИКТОР ЛАПИЦКИЙ. 33(28) ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ УОЛТЕРА АБИША</p>(16) Официальный статус Уолтера Абиша на литературной карте США не вызывает никаких сомнений: ярлык экспериментатора настолько удачно описывает его прозу, что удержаться от него не может никто из пишущих о творчестве писателя критиков. Большие сомнения вызывает само его право на ней находиться: дело не столько в лично-биографических обстоятельствах этого законченного космополита и манхэттенца (о которых — да и обо всем остальном — см. у М. Бредбери), сколько в близости его экспериментов (если и не по форме, то, во всяком случае, по направленности) исканиям авангардной европейской мысли — как в литературе, так и в лингвистике и философии; в каком-то смысле его место на этой карте с поправкой на эпоху схоже с местом Генри Джеймса.
