Карта Северной Африки все еще висела на стене у него над кроватью. Где-то там, в огромной североафриканской пустыне, исчез, как будто растворился в воздухе, его отец. Раз вы, похоже, так увлечены Северной Африкой, вам будет интересно знать, что у меня на спине вытатуирована карта Блитлу, оазиса в центре Великой пустыни, сказала Трак, когда в следующий раз пришла за своей машиной.
У вас на спине?
Она захватила его врасплох. Он онемел от неожиданности. И он оказался абсолютно не подготовлен к тому, что после этого произошло вечером у нее дома. У него не было ни опыта, ни знаний, на основе которых он мог бы ответить должным образом, когда несколько часов спустя у себя дома она расстегнула блузку и не спеша начала снимать ее. Без света у нее в спальне было слишком темно, чтобы он мог различить карту Блитлу. Вдобавок к слуховому аппарату тебе, похоже, нужны и очки, сухо заметила она. Он был уверен, что ее замечание не содержало ни грана злобы. Это было не обвинение, а просто констатация факта.
В ее комнате кромешный мрак, а он крепко-накрепко жмурится, возможно — двойная предосторожность, слушая ее описание пустыни, подробное описание бесплодных равнин, хотя подобная формулировка неточна — при тщательном изучении там можно найти растения. Многолетники неприметны, отчасти из-за того, что так малы, отчасти же из-за листьев, которые либо вовсе отсутствуют, либо почти исчезли. Что еще она говорит? Ему трудно удерживать слуховой аппарат на месте. Он до конца не понимает, как его угораздило попасть в столь сомнительное положение, голый, раз за разом посылающий вперед свое тело, чьи усилия поощряются ею — по крайней мере, он так предполагает, судя по ее нежным выкрикам, звуки которых ему не слышны, а прочитываются по движению губ, поскольку его слуховой аппарат, который он вставлял в правое ухо, лежит на полу. В общем и целом можно предположить, что эта ситуация сложилась в результате какого-то предшествующего взаимопонимания, чего-то, что один из них, возможно, произнес вслух.
Он без ума от ее познаний, охватывающих буквально всю Северную Африку. В Бендине, прибрежном городе с небольшой гаванью и множеством великолепных пляжей, жители предпочитают из-за солнца и палящего зноя не выходить на улицу. Они не хотят, чтобы их и без того темная кожа стала еще темнее. Вынужденные выйти на улицу днем, местные жители готовы прошагать не одну лишнюю милю, лишь бы оставаться в тени. На пляжах бывают только туристы. Обитатели Бендина выказывают свое презрение к ним, называя туристов «ичклу». Многие приезжие останавливаются в Бендине по дороге к месту великой битвы между британскими и доблестно сражавшимися в меньшинстве итальянскими войсками. Изредка кое-кто из туристов пытается добраться до Блитлу, где по дешевке можно купить сколько угодно наркотиков. Большинство из них до Блитлу так и не добирается. У них ломаются машины, или они сбиваются с пути. Многие, кажется, все еще полагают, что, пускаясь в тяжелое путешествие, они обязательно узнают нечто неизвестное о самих себе. Захарии не хочется говорить об этом Трак, но лично для него любое открытие чревато выслушиванием того, что скажут люди, и пока не появится лучший слуховой аппарат, он не особенно надеется открыть что-то новое о самом себе.
Трак, похоже, не имела ничего против того, что он механик. Была совсем не против. Можно без конца исследовать твое тело, сказала она, когда он, сдерживая нетерпение, снял рубашку, хотя ему и пришлось теперь держать слуховой аппарат в руке. Разумеется, женщина, обнаженная женщина, которая наполовину пересекла Африку, имела право исследовать его тело. Ты отстраняешься всякий раз, когда я тебя касаюсь. Почему ты так боишься прикосновений.
Он мог бы воскресить в памяти каждую минуту их второго свидания. Как он сидел напротив Трак в ее квартире, напрягая слух, чтобы услышать, что она говорит. Они разговаривали о флоре и фауне пустыни, о неотступном одиночестве, ну и, конечно, о невероятном дневном зное и неожиданно холодных ночах. Впоследствии он пришел к выводу, что общий интерес к пустыне и свел их вместе.
Что же тебе на самом деле нравится? спросила его Трак. От ее вопроса он пришел в замешательство, он был к нему совершенно неподготовлен… Вот если бы она спросила, что он любил. Этот список бесконечен. Начать с того, что он любил своего отца, которого в последний раз видели направляющимся вглубь Великой пустыни в форме английского офицера, любил он также и свою красавицу-мать, когда по вечерам она сидела на кровати, рассказывая об отце, любил он и границу побережья на карте Северной Африки, эту самую северную волнистую линию, к югу от которой одинокая фигура пропавшего отца все еще манила его откуда-то из безбрежной пустоты Великой пустыни. В этом отношении его дни наполнены любовью и ожиданием грядущих радостей.
