В Королевскую рощу он поехал заранее, верхом, все в том же светло-сером костюме. Даже лишний раз прошелся гребнем по волосам. Перед тем, как он сел на коня, Рикон спросил:
-- Если вы посылаете карету, которая привезет ее сюда, -- Дойл в этот момент хмыкнул -- его тайная служба работала отлично, узнавая даже то, что он хотел от нее скрыть, -- то почему та же карета не отвезет ее сразу в замок?
Это был удивительно хороший вопрос.
-- Потому что я хочу получить доказательства ее виновности, прежде чем подвергну пыткам. Мне не нравится идея пытать невинных женщин.
Слуга подсадил его в седло, и Дойл сжал коленями бока коня, не желая и дальше обсуждать свой план. Отец Рикон остался в замке -- он понадобится, когда высокая гостья прибудет в темницу.
Глава 7
Карета, везущая леди Харроу, еще не подъехала к роще, а Дойл уже расположился на широком плоском камне в десяти шагах от водопада, пристроил поудобнее увечную ногу, чтобы не отвлекала. Меч он с собой не взял, но за голенищем сапога был надежно спрятан длинный узкий кинжал, которым он владел настолько искусно, что, при необходимости, мог сдерживать в течение нескольких минут натиск полностью вооруженного рыцаря. С ведьмой же он драться не собирался вовсе. Все, что ему нужно было сделать -- это заставить ее проявить свои способности. Одно крохотное волшебство -- и люди с сетями ее спеленают, а он сам безо всяких церемоний коротким ударом в висок лишит сознания.
Он поднял небольшой камушек и подкинул здоровой рукой. Водопад был скорее игрушечным, нежели настоящим -- кусочек стихии, укрощенный и обузданный королями древности. Камень с булькающим звуком шлепнулся о воду и погрузился на дно. Не больше двух локтей в глубину.
Кивнув своим мыслям и тщательно выстроив в голове сцену того, как столкнет ведьму в поток, Дойл поднялся на ноги -- и вовремя. Леди Харроу прибыла.
На первый взгляд казалось, что она была такой же, как утром, но взгляд Дойла различал едва заметные перемены. Капля румян на лице, траурная, но все-таки драгоценная брошь на груди, кружевные перчатки -- и все те же непокорные рыжие волосы, с трудом собранные в строгую высокую прическу и прикрытые уродливым вдовьим убором.
-- Королевская роща, -- произнесла она вместо приветствия, оглядывая светлые стволы деревьев, древесина которых стоила по два веса золота.
-- Бывали здесь? -- спросил Дойл для проформы и чтобы заставить себя отвести взгляд.
-- Никогда. Мне не доводилось получать подобного приглашения от особ королевской крови. Но... -- она тонкими пальчиками коснулась ствола, -- я много о ней читала. Здесь, как пишут, растут рубиновые деревья, плачущие весной драгоценной смолой.
Дойл жал кулак -- только что она дала ему еще одно косвенное доказательство своей мерзостной натуры -- едва ли найдется в королевстве много женщин, не связанных с магией, кто читал бы подобные книги. Священные тексты и благочестивые наставления -- такова литература для благородных леди.
-- Интересное воспитание вам дали родители, -- произнес он, надеясь, что злые нотки не проскользнут в голосе и не спугнут ведьму, -- о рубиновых деревьях вряд ли пишут в Священной книге.
Щеки леди Харроу покрылись полупрозрачным мягким румянцем, она опустила глаза и ответила:
-- Не родители. В доме отца жил старый лекарь с Востока, Джамилль. Я была любопытным ребенком и часто мешала ему готовить пилюли, тогда он давал мне книгу, чтобы отвлечь. Я читала не совсем подходящие для девочки книги.
Лекарь с востока. На востоке, в том же Эмире, были свои колдуны -- и много. Они жили в роскоши при дворе шахов, строили себе замки из чистого золота и требовали прислуживать себе. Шахи и короли всегда прислушивались к их словам, а часто полностью попадали под их влияние.
-- Лекарь учил вас своему делу? -- спросил Дойл, но сразу же понял, что его вопрос прозвучал резче, чем нужно. Румянец исчез с лица ведьмы, она побледнела, поджала губы и спросила холодно:
-- Так в чем вы подозреваете меня, милорд Дойл?
-- Кажется, леди, я еще вчера сказал вам...
-- Милорд, позволю себе не поверить. Ваши вопросы буквально пропитаны подозрением, но я не могу понять, в чем провинилась.
Она подошла к нему так близко, как позволял этикет -- даже, пожалуй, немного ближе допустимого, и Дойл почувствовал, как его одолевает смесь желания с яростью. Желание было понятным, а ярость -- она вызывалась не необходимостью общаться с ведьмой, а тем, что он был вынужден смотреть на нее почти снизу вверх, не имея возможности выпрямить спину.
Сгорбленная спина всегда казалась ему унизительной, но никогда -- настолько сильно. Он дернул было плечом, но острая боль напомнила, что его удел -- всегда ходить, склонившись, даже перед ведьмой. Даже перед этой женщиной.
Несмотря на это, он не отстранился, чтобы занять более выгодную позицию, напротив, наклонился вперед и раздельно сказал:
-- Леди Харроу, сейчас я просто наслаждаюсь вашим блестящим обществом в этом дивном уголке. Если я начну вас в чем-то подозревать -- хоть немного -- вы быстро обнаружите себя отвечающей на мои вопросы на дыбе.
