Ругнувшись под нос, Дойл отстегнул от седла хлыст, приготовившись, при необходимости, прокладывать себе дорогу. Как раз в тот момент, когда он перехватил свое орудие поудобней, окно второго этажа, до сих пор извергавшее книги и мятые свитки, выплюнуло прямо в кучу отбросов сухонького старичка в синем деревенском кафтане. Старичок завизжал, но и не подумал обратиться в птицу, как поступил бы на его месте порядочный колдун, а смачно рухнул в рыбную чешую и требуху. Народ завопил от восторга и начал вытаскивать старика, попутно награждая тумаками.
Дойл примерился хлыстом и с зычным криком:
-- Дорогу королевской службе! -- защелкал им в воздухе. Сопровождавшие его солдаты подхватили этот клич, и народ расступился -- едва ли кто-то хотел примерить на себя неудовольствие королевской службы. А увидев Дойла, многие начали пятиться назад, стараясь убраться подальше -- его горб узнавали едва ли не лучше, чем королевскую осанку.
Те, кто держал старика, поспешили его отпустить, а какой-то доброхот еще и пнул под зад, выталкивая вперед. Один из стражников спешился и подошел к старику, поднял его за шиворот -- кафтан задрался, обнажая тощие босые ноги. Другой стражник, повинуясь знаку Дойла, схватил за шиворот того доброхота.
-- Что здесь происходит? -- спросил он.
Доброхот попытался вырваться, явно не желая отвечать за всю толпу, которая, к слову, немного поредела, но не исчезла -- видимо, всем хотелось узнать, чем закончится история.
-- Высокий лорд, -- пробормотал доброхот, -- колдуна мы нашли. Сегодня день Очищения -- вот и надо очиститься от скверны и пакости.
Дойл кивнул стражнику, и доброхот мигом скрылся в толпе. Старик же просто стоял, переминаясь с ноги на ногу. Дойл подъехал к нему ближе, наклонился, рассматривая книги. "Анатомикон", "Растения, от мук излечивающие", "Повязи целебные".
-- Что у него в свитках?
Один из теней, спрыгнув на землю, поднял первый попавшийся свиток и подал Дойлу. Тот захотел снова выругаться -- бесцельно потраченное время. Тень скользнул в дом, осмотреться на предмет тайников, но Дойл уже знал, что он найдет -- пучки трав, толченые камни, на крайний случай -- язычки клекотунов.
-- Старик, -- позвал он. Не-колдун поднял голову, хлопнул глазами. -- Старик, ты колдун?
-- Лекарь я, милорд, -- отозвался он. -- Травки, мази-повязи. Сколько лет живу -- все время людей лечу. Вон, этому срамную болезнь вылечил, -- он ткнул шишковатым тощим пальцем в какого-то мужичка из толпы. -- А ей вон понос что ни неделя лечу, -- палец указал на дородную тетку. -- Как обожрется, так ее и несет. А она -- несется ко мне.
Возможно, он бы и еще кому-нибудь вспомнил что-нибудь, но Дойл совершенно не желал знать подробности и прервал ее.
-- Вот что, лекарь. Поедешь со мной в замок.
По толпе пронесся выдох ликования. Дойл дождался, пока тень не вернется и не подтвердит, что все чисто, и первым направился обратно. Лекаря посадил к себе стражник.
Это было глупо, напрасно, бесцельно потраченное утро. В старике колдовства ни капли. Обычный безумный лекарь, может, даже и неплохой -- во всяком случае, библиотека у него была хорошая, хоть и скудная. Дойл передал его на попечение отца Рикона и выбросил из головы -- тем более, что писарь принес ему подробную запись вчерашнего допроса.
Ойстер и Трэнт поносили друг друга, как умели. Вспомнили даже дело двухсотлетней давности, когда чей-то пращур украл чьи-то доспехи. Но за этой бранью и грязью стояли очень простые смыслы. Ойстер почти молил: "Вы меня втянули в это, вы не можете меня бросить!". А Трэнт отвечал: "Ну, уж нет. Ты попался -- ты и подыхай". Потратив на чтение записи больше часа и пометив на полях, что Трэнта пора подвергнуть "особым методам поиска истины", Дойл собрался было снова спуститься в камеры -- у него еще одиннадцать милордов ждали допроса, -- но не успел.
В комнату вбежал Джил, взволнованный и как будто напуганный.
-- Милорд, у вас просят ау... мне не выговорить, но вас хотят видеть.
-- Судя по твоей напуганной роже, мальчишка, это никто иной, как Всевышний. Или же Враг его, -- ровно ответил Дойл, но тоже ощутил волнение -- у него редко испрашивали аудиенцию, скорее уж он их назначал -- правда, встречи чаще всего проходили в Красной камере.
-- И кто это?
Джил хлопнул глазами, сглотнул и с торжественностью произнес:
-- Леди Харроу.
Если бы ему удалось не задержать дыхание, он гордился собой. Но ему это не удалось. Мысли заметались. Что ей нужно? Она ясно дала понять, что не желает иметь с ним дела, а ее служанка неплохо объяснила причину. И вот, она здесь -- зачем? Сообщить что-то важное для короля? Или -- конечно, Дойл в это не верил, но мысль промелькнула -- сказать, что ей не хватает его общества?
Резко оборвав себя, он велел:
-- Проводи ее... -- он замер, пытаясь придумать, где ее принять, -- в мою столовую.
