– Ужас какой!
– И не говорите: всю ночь бегали, как ужаленные! Кстати, и вы будьте осторожны: ни в коем случае не пейте сырой воды, только бутылочную и только ту, что куплена в магазине, а не у уличных разносчиков: один бог знает, где они ее разливают!
– Спасибо за предупреждение, Мэдди, теперь буду вдвойне осторожна. Можно я подожду, пока доктор Догра проснется?
– Отправьте его домой: ему нужно как следует отоспаться в своей постели, а то он целыми днями торчит в этой проклятой больнице!
– Разве у него нет семьи? То есть он давно работает в Антананариву, но он ведь не отсюда…
– Тахир родом из Кашмира. Вы в курсе, где это?
– Ну да, в Индии. Кажется, спорная территория?
– Яблоко раздора между Индией и Пакистаном, – кивнула Мэдди. – Эту тему в разговоре с ним лучше не затрагивать.
– В самом деле?
– В детстве Тахиру пришлось бежать в Пакистан, потому что вся его семья погибла.
– Да что вы говорите!
– Ему некуда возвращаться: его дом там, где работа. Сейчас это – Антананариву. Но я вам этого не говорила! – тут же добавила Мэдди, будто испугавшись, что сболтнула лишнее.
– Разумеется, – улыбнулась я, – можете на меня положиться. Так где мне найти доктора Догру?
Прежде чем отправиться туда, где отдыхал Тахир, я опустила монетку в кофейный автомат, каким-то чудом оказавшийся в больнице – видимо, машина стала единственным знаком заботы руководства больницы о благе коллектива. Она смотрелась странно среди плетеной мебели, словно гигантская консервная банка в центре джунглей или уродливый предмет современного искусства в Эрмитаже.
Войдя с двумя пластиковыми стаканчиками в полуоткрытую дверь комнатушки, которую только с большой натяжкой можно было назвать ординаторской, я увидела, что Тахир не спит. Он стоял перед зеркальцем, висящим над умывальником, и при помощи воды приглаживал растрепавшиеся волосы. Мой взгляд невольно привлекли капли, стекающие по его смуглой коже, и в голове мелькнула мысль: господи, зачем
– Я… принесла вам кофе.
Он обернулся:
– Из автомата?
– А вы думали, я сама сварила?
– Было бы неплохо, – криво усмехнулся врач. – Пойло из этого металлического монстра в горло не лезет.
– Я, честно говоря, рассчитывала хотя бы на толику благодарности с вашей стороны!
– Благодарности – за будущее несварение желудка?
Я демонстративно сделала глоток из своего стаканчика и вынуждена была признать правоту кашмирца: напиток отдавал пережженными зернами, да еще и с примесью картона. Без изрядной доли сахара это пить вообще невозможно! Вдруг на лице Тахира расцвела улыбка. Это произошло неожиданно, словно из-за туч вышло солнце – я не предполагала, что обычное сокращение мышц может настолько изменить угрюмое выражение лица доктора Догры!
– Гадость, правда?
Я только сморщила нос.
– Но вы правы: я должен быть благодарен за заботу, – тут же добавил он. – Поэтому из ваших рук приму даже яд!
И не успела я ответить, как Тахир, выхватив у меня стаканчик, сделал большой глоток. Лицо его перекосилось от отвращения, и я не смогла сдержать приступ хохота. Мы смеялись вместе, и с этим смехом, казалось, таяла ледяная стена между нами, воздвигнутая с самой первой встречи.
Постепенно мы успокоились, остатки кофе оказались в умывальнике, и Тахир спросил:
– Что привело вас сюда в такую рань?
Его лицо все еще выглядело веселым, хотя под глазами залегли темные круги, говорящие о беспокойно проведенной ночи.
– Результаты анализов, – ответила я. – Они еще не готовы?
– Мой приятель пока не звонил, – покачал головой Тахир. – Но вы правы: надо выяснить, как там дела. Я позвоню Марселю.
Присев на краешек стола, он снял телефонную трубку. Говорил по-мальгашски, и я не понимала ни слова, но по тому, как хмурились брови врача, я поняла, что ему что-то не нравится. Дав отбой, он положил трубку и, задумчиво посмотрев на меня, пробормотал:
– Ничего не понимаю…
– Что случилось?
– Говорят, Марсель в отпуске.
– Он предупреждал вас?
Тахир отрицательно качнул головой.
– Может, он уполномочил кого-то другого…
– В лаборатории ничего не слышали о том, что Марсель проводил исследования для меня – он никого ни о чем не предупреждал, – перебил Тахир, потирая переносицу. – Вам есть что сказать?
– В смысле? – состроила я невинную мину.
– Вы с самого начала утверждали, что смерть Ивана случайностью не была. Потом вы притащили пробу крови из какой-то деревни с требованием сделать анализ. Человек, которого я попросил оказать нам эту услугу, внезапно отправляется в отпуск… Что я должен думать?
– Случайность?
Тахир фыркнул:
– Рассказывайте!
– Что вы хотите услышать?
– Во что вы ввязались?
– Уверены, что хотите знать? – с сомнением спросила я.
– Значит, вам действительно есть что сказать! – удовлетворенно хлопнул он себя по ноге.
