-Да. У меня до сих пор перед глазами стоит этот ужас. Шиллер ударил его ножом в живот, а мужчина прижал ладонь к ране и согнулся пополам. Они сбежали, а я осталась с ним и снова кричала, чтобы кто-нибудь вызвал скорую. Мимо проходил какой-то мужчина, он видел драку и помог мне. Но было уже слишком поздно. Милиционер - его звали Шакен - умер до приезда скорой.
-А Шиллер?
-Его поймали и посадили на десять лет. Из-за суда мы выехали в Германию позже.
-Мама Индиры настроена против нас, – говорю, глядя прямо перед собой. Понимание того, что я - сын убийцы, больно давит все распирает. - И я теперь понимаю, почему.
-Она до сих пор меня не простила, хотя я приходила к ней после похорон, - всхлипывает мама. - Хотела убежать от прошлого, но оно все равно меня настигло. Что ж, правда больно щелкнула меня по носу.
-И меня. Индира решила расстаться. Попросила дать ей время.
Мама резко повернула голову и впилась в меня своим фирменным взглядом. Только в этот раз, я не мог разобрать, что она в этот момент думает и чувствует.
-Можешь теперь успокоиться. Ты же этого хотела, когда привезла с собой Грету с Эмилией?
Не промолчал, хотя хотел. Эти слова сами собой вырвались и сделали ей больно. Пусть это и правда, но имел ли я на это права, зная, на что пришлось пойти маме, чтобы подарить мне другую жизнь?
-Я…я, - впервые вижу маму такой растерянной. - Я не знаю, что тебе сказать.
-Ну а что ты скажешь? Ты привезла с собой мою дочь и бывшую жену, хотя я говорил тебе, что хочу познакомить тебя с любимой девушкой. Но нет, ты опять сделала так, как считаешь нужным ты.
Горечь от собственных слов неприятна ни мне, ни маме.
-Роберт, пожалуйста, не говори так. Мне и без этого не сладко.
-Зачем ты вообще поехала к ней? Что ты хотела доказать? Что
-Я…
Но я не даю ей договорить, даже зная, как она не любит, когда ее перебивают.
-Прости, но это предел, мама. Я понимаю, ты многим пожертвовала ради меня. Но я уже большой мальчик и сам принимаю все важные решения в своей жизни. И мое решение: не дать тебе больше лезть в мою жизнь.
Мама не отвечает, но отворачивается от меня и плачет. Я обидел ее своей правдой. Дотрагиваюсь до ее руки, но он отдергивает ее и тихо просит:
-Иди, сынок. Мне надо побыть одной. Иди.
Ну вот и поговорили. Пользуясь случаем, поздравляю своих читательниц Лену Ёжик и Яя с днем рождения! Счастья, здоровья и всех благ вам, девочки!
-Съешь хотя бы булочку с маслом, - мама пальцами пододвигает ко мне блюдце с разрезанной булкой, а я лишь молча отвожу взор.
-Спасибо, не хочется, - беру со стола стакан апельсинового сока и делаю маленький глоток.
-На одной воде и соке далеко не уедешь, - ворчит мама.
-Мне нормально, - пожимаю плечом и встречаюсь взглядом с отчимом, который пристально, но понимающе смотрит на меня.
Коротко улыбаюсь ему, благодаря за поддержку. Вот уже две недели я живу в его доме на окраине Мадрида. Здесь хорошо, пока еще тепло и солнечно, и можно завтракать на открытой террасе с видом на чудесный сад. В Алматы уже вовсю идет снег, о чем рассказала Зара, с которой мы только вчера болтали по телефону. Она попала на сохранение и теперь лежит-скучает в больнице.
Я тоже скучаю. Очень. По Роберту, его голосу, любимым медовым глазам и требовательным губам. По рукам, которые умеют нежно ласкать и жестко, до дрожи в коленях, сжимать. Думала, пройдет немного времени и я смогу заглушить чувства к нему. Не получается. Он слишком глубоко проник под кожу. И несмотря на то, что между нами столько недосказанности, недомолвок, препятствий и людей, что против нашего союза, я все равно его люблю.
Но мама…Моя дорогая, любимая мама впервые меня не понимает. Ее давняя обида и ненависть к отцу Роберта так сильна, что она переносит на сына грехи его отца. И я ругаю себя за слабость и ведомость, потому что в самом начале сделала то же самое. Никакая я не сильная личность. Я обычная слабая женщина, которая пошла на поводу эмоций и обид, а теперь сидит и не знает, что делать.
-Ну как нормально? - слегка негодует мама. - Посмотри, как ты похудела - кожа да кости!
-Мам, не начинай, а? Не хочу я есть. Могу я просто не хотеть или нет? - взрываюсь который день подряд. Знаю, что потом буду себя винить, но я уже на грани.
-Индира, - строго вздыхает мама.
-Оставь ее, Жанель, - басит Виктор на испанском и принимается жестикулировать. - Что ты как наседка кружишь над ней и кружишь?
-Я беспокоюсь о ее здоровье! - обиженно бросает она в сторону мужа.
-Тут не столько о здоровье надо беспокоиться, сколько о сердце, - с жаром говорит мой седовласый и в меру упитанный отчим. - Она же чахнет на глазах из-за этого. Я даже пять лет назад ее такой не видел! Тогда она была совсем другой.
-Какой? - спрашиваю я, заинтригованная его словами.
