Но он только покачал головой. Она до крови прикусила губу. Он загнал ее в угол, не оставил выхода, даже пожарного.
– Что ж, – Женя глубоко вздохнула. Все равно ей нечего терять. – Раз до этого дошло, я признаюсь. Я все это придумала, Илья Игоревич. Всю эту историю. От начала и до конца. От зарезанной девушки до посланий и окровавленной сумки. Вернее, я сама ее испачкала. И кровь это никакой не жертвы, а моей подруги Оксаны. Она работала медсестрой в той самой лечебнице, в соседней области. Она знает, как брать кровь из вены и историю Бориса Фроловского. Он сам ей рассказал. Только он никого не убивал. Во всяком случае, в моем присутствии. Мы понятия не имеем, где он сейчас и чем занимается. Но я устроилась на работу к Болотовым, «тем самым». И мы решили использовать такое совпадение. Мы с Оксаной придумали план. Вы были абсолютно правы, подозревая меня. Только я была связана не с Черноруцким, не с Борисом, а с медсестрой. Такого вы, конечно, предположить не могли. Исчезнувший труп никак не мог попасть под подозрение. Мы на это и рассчитывали. Мы с ней хотели шантажировать вас. Мы, мол, в курсе, что сидит не тот. Платите. Но, узнав вас поближе, я не смогла, отказалась. Так что вам не за что передо мной извиняться, Илья Игоревич, вы все сделали правильно…
Он все сделал правильно, он ей не поверил. Как не верил раньше, когда она чувствовала себя счастливой оттого, что видит его хотя бы со спины, а он подозревал ее в желании всадить нож в спину. Сейчас же она сделала то, что он так долго от нее добивался – явку с повинной. А он не торопился приобщать ее к делу.
Илья смотрел на Женю и пытался понять, где та девушка из его номера, и откуда взялась эта, из его кабинета…
– Могу я встретиться с Оксаной и поболтать немного о жизни? И о смерти, – поинтересовался он. Вдруг все-таки правда, и кто-то подтвердит эту безумную версию?
Женя отрицательно покачала головой.
– Мы поссорились. Из-за того, что я передумала. Она сочла это предательством. Я не в курсе, где она сейчас.
– Что же мне с вами делать, Евгения Александровна? – вздохнул Илья.
Он сдался. Дым развеялся, как… дым. Без следа и вреда для окружающей среды. Может быть, это и хорошо. Другая бы на месте Жени уже потребовала бы квартиру в центре, потому что надо же девушке прийти в себя после произошедшего в спокойной, уютной обстановке. Или мобильник с бриллиантовыми кнопками, потому что надо же девушке обсудить произошедшее без помех на линии. И не в виде шантажа, а просто за то, чтобы не звонить его жене и не дышать в трубку. А она даже сумку его не носит.
Ничего не было. И быть не могло. Забудьте…
– Думаю, нужно забыть всю эту историю, – повторила Женя. – До вымогательства же не дошло. Вы, конечно, можете привлечь меня за ложное сообщение об убийстве. Но, кажется, добровольное признание освобождает от ответственности.
– А от чего вас освобождает добровольная ложь?
Прежде всего, от сожалений. Причем, освобождает их обоих: и ее, и его.
– Я говорю вам правду, Илья Игоревич.
И даже если кто-то посторонний слушает их разговор, ему не к чему будет придраться.
– Я написала заявление об увольнении с завтрашнего дня. Я бы хотела попросить вас подписать его и позволить мне уйти сразу, без всякого отстоя.
Да это не уход, а экстренная эвакуация! Но не так уж часто она его о чем-то просит. Как он может отказать?
Уже на пороге кабинета Ильи Женя не смогла удержаться и оглянулась. Попрощалась с ним. Хотя бы взглядом. Все-таки это здорово, что они встретились. Наверное, лучше иметь и потерять, чем никогда не иметь. Больнее, да. Но если бы не Илья, в ее жизни не было бы ничего, кроме пустоты. И вместо боли пустота. И вместо счастья…
Почему-то ей хотелось стихов. Что-нибудь из Цветаевой:
Нежней и бесповоротней
Никто не глядел вам вслед…
Целую вас – через сотни
Разъединяющих лет…
Идти на свидание в понедельник, это все равно, что работать в выходные или ужинать в пять вечера. Ни расслабиться, ни как следует выпить, ни потерять голову. Впрочем, Маша и не собиралась ничего терять. Ведь она назначила свидание на 8 часов вечера в понедельник не Сергею, а Косте Корастылеву.
У него график свободный. Ему не надо вскакивать в 7 утра и бежать на работу. Он мастер переговоров, неформальных. «Разводка» называется. Позвонить кому надо, назвать имена, поднажать или купить. На завтра у него была назначена всего одна встреча – с главным санитарным врачом области, которому мэр поручил во что бы то ни стало найти инфекцию в заводской столовой. И с тем же успехом потерять ее после того, как «Чугунмет» перестанет «дурить» и спихивать на город свои социальные объекты.
