И вот тут у меня как будто бы появлялась возможность убить одной стрелой двух зайцев. Но это если повезёт. Вот только чтобы удача была на моей стороне, надо крепко брать дело в свои руки и не доверять ничего или почти ничего слепому случаю.
— Алферий, — обратился я к верному Зенбулатову. Служилый татарин сопровождал меня всюду после гибели Болшева при Клушине, — как вернёмся на двор, бери пару выборных дворян и отправляйся вслед за свейским войском. Оно сейчас к Клину идёт или уже миновало его. Заводных коней берите и нагоните войско. Найди там Петра Делавиля или Ивана Караула, пускай по старой дружбе дадут мне рейтар на одно дело. Награду обещай от меня добрую.
— Мне бы кого из немцев взять, — вздохнул Зенбулатов, — а то как же я со свеями изъясняться буду? Кроме самого Делагарди у них в войске, почитай, никто по-русски ни бельмеса. Как и я в ихнем немецком наречии.
— Откуда мне немцев взять, — развёл руками я. — Ты как доберёшься до свейского войска, разъездам имя моё назови да покажи грамотку. Я в ней всё распишу. Передашь её Делагарди, он не откажет, даст рейтар. Я буду ждать вас в Дмитрове.
— А что делать-то надо? — спросил у меня Зенбулатов. — У меня ж Делагарди спросит о том первым делом, ещё прежде чем грамотку твою, княже, читать станет.
— Жену мою да мать выручать, — честно ответил я. — Чтобы не достались они царю да князю Дмитрию в аманаты.
— Доброе то дело, — буркнул себе под нос Зенбулатов.
Уверен, он бы и на злое дело пошёл прикажи я, однако одобрение его было для меня важно. Те, кто знает что и ради чего куда-то едет, а порой и жизнью рискует, всегда сделают порученное лучше тех, кого держат в неведении. Хотя порой и это тоже нужно, как ни крути.
Вернувшись домой, я сразу же потребовал бумагу и чернила, а закончив писать прошёл на женскую половину и поднялся в жёнину горницу. Там же застал и мать, что меня только обрадовало, вот только поводов для настоящей радости не было вовсе.
— Опала? — первой спросила у меня мама, увидев мрачное лицо моё.
— Хуже, матушка, — честно ответил я. — Приговор, почитай.
Я и не щадя их с Александрой рассказал о той службе, что поручил мне государь. Не забыл рассказать и о том, что они отправляются в Суздаль, чтобы стать заложницами, обеспечивающими мою верность царю, да ещё и под присмотром князя Дмитрия.
— Пощадил бы хоть Сашу-то, — укоризненного высказалась мама, когда супруга моя схватившись за живот поспешила покинуть горницу, чтобы лечь в постель. — Нет в тебе жалости порой, сынок, привык со всеми, как с ратными людьми обходиться.
Она явно пеняла мне за прошлый раз, когда я наговорил лишнего Александре и сбежал на войну. Но теперь всё было совсем иначе, просто мама этого ещё не поняла.
— Когда на двор к нам возок приедет, — ответил я, — да дворяне с приказом вас в Суздаль доставить, Александре ещё хуже стало бы, коли не знай она ничего. Теперь же легче ей будет судьбу принять.
— И ты нас так запросто отдашь, Миша? — спросила мама, глядя мне прямо в глаза.
Нельзя было мне ничего ей сейчас говорить. Нельзя чтобы о затее моей узнал хоть кто-то, кроме Зенбулатова, который уже мчит с отрядом выборных дворян и спешно написанной мне по-немецки грамоткой к Клину догонять войско Делагарди. Потому я потупил взор и ответил заранее заготовленной фразой.
— Не бунтовать же против царя, — сказал я и добавил уже то, чего говорить не собирался: — Ещё одного узурпатора на престоле Отчизна не примет, пускай хотя бы с царём Василием смирится.
— Как ты смирился, сын мой, — резко бросила мне в лицо мама и вышла из горницы.
Упрёк был заслуженный и по делу, но я не стал догонять её и рассказывать всё. Пускай пару дней посердится на меня, так оно и для дела лучше.
Мне же осталось уладить дела да готовиться к отъезду в Литовскую землю, а уж что меня там ждёт — бог весть.
Катится возок по дорогам. Катится медленно, кучер не погоняет четвёрку лошадей, запряжённых цугом, чтобы не растрясти по размокающим от зарядивших первых осенних дождей дорогам. Рядом едут рысью выборные дворяне в крепких доспехах, у всех саадаки, доверять по такой мокроте пистолетам никто в здравом уме не станет. Порох отсыреть прямо на полке и в стволе может, и никакого толку от этой игрушки не будет, а вот дедовский лук не поведёт и когда разверзнутся хляби небесные, тетиву только провощить как следует. Ну а таких, кто не умеет ухаживать за бронёй и оружием среди выборных дворян царя нет и быть не может. Даже в такое тяжёлое время разинь при себе царь Василий держать не стал бы никогда.
— Долго ли до Киржачской обители? — высунулась из возка служанка, которую взяли с собой в дорогу царёвы заложницы.
— Передай барыням, что выехали мы с Москвы почитай сильно за полдень, — ответил ей один из дворян, самый молодой, который имел кое-какие виды на ладную девку, — так что к закату в обители будем.
Остальные дворяне не снисходили до разговоров со слугами опальных княгинь, ехавших в Суздаль царёвыми заложницами, чтобы обеспечить верность их мужа и сына.
