– И еще два чемодана, – закончил Валентин, делая пометку в записной книжке.
– Один из них нужно доставить в каюту, – произнесла Кира.
– Какой именно? – уточнил стоящий рядом с Валентином капитан Барезе.
– К его ручке приделана бирка.
Капитан кивнул цепарю, который тащил указанный чемодан, и тот послушно повернул в другую сторону.
Всего чемоданов было восемь, плюс четыре шляпные коробки, плюс два портпледа и саквояж. Не так уж много, как ожидал капитан Барезе, привыкший к тому, что владелица яхты, драгоценная супруга дара Антонио, не поднималась на борт без двадцати чемоданов с сообразным числом сопутствующих коробок. Однако погрузка все равно отняла больше времени, чем рассчитывал Помпилио, привыкший, что цеппель отправляется в путь сразу, стоит ему взойти на борт.
– Что-нибудь еще, адира? – почтительно осведомился капитан, когда цепарь втащил на борт последний чемодан.
– Кажется, все, – кивнула Кира, облаченная в эффектный ярко-синий дорожный костюм, и повернулась к мужу: – Дорогой, что с твоими вещами?
– Теодор?
– Все в порядке, мессер.
– Все в порядке, Кира, – успокоил жену Помпилио. – Я обо всем позаботился.
Поскольку «Амуш» находился на ремонте, дар Антонио одолжил брату «Эрмизанскую деву» – свою роскошную флаг-яхту с белоснежной «сигарой» и бордовой, с золотом, гондолой. Ничего более удобного для комфортного межзвездного путешествия представить было нельзя.
– В таком случае можно отправляться, – решила девушка.
– Капитан?
– Прошу на борт, мессер.
Далеко идти не пришлось: «Дева» была пришвартована к Штандарту – главной башне замка Даген Тур, служащей по совместительству причальной мачтой.
Если бы Кира оказалась на флаг-яхте несколько недель назад, роскошь внутренней отделки наверняка произвела бы на нее неизгладимое впечатление. «Эрмизанская дева» принадлежала дару, одному из двенадцати планетарных правителей, человеку, оказывающему влияние и на лингийский сектор, и на жизнь всего Ожерелья, и просто-напросто не могла не производить впечатления. При этом Кахлесы, в отличие от некоторых других династий, никогда не считались приверженцами аскетизма, и об их умении красиво жить слагали легенды.
Внутренние переборки флаг-яхты были отделаны тончайшими панелями драгоценного зундальского дерева – редкого, с невероятной, приковывающей взгляд фактурой и, разумеется, безумно дорогого. По самым скромным оценкам, только стенки яхты обошлись дару Антонио в годовой бюджет небольшой планеты, зато настоящее дерево создавало на борту уютное тепло, а изысканная фактура радовала глаз. Все остальное соответствовало: мебель, ковры, картины, посуда… Двенадцать комнат хозяйских апартаментов, четыре гостевые каюты, масса помещений для свиты, кают-компания, размером с внутренний двор замка Даген Тур, и открытая терраса. В кают-компании играет струнный квартет – дар Антонио позаботился о том, чтобы брат не скучал.
Если бы Кира оказалась на флаг-яхте несколько недель назад… Впрочем, к чему эта ложь? Кира путешествовала на первоклассном пассере «Колеснице Эппа» и останавливалась в отелях сети «Ожерелье», видела подлинники Кауро, украшающие внутренний сад замка Даген Тур, и полотна Шварле во дворце династии Кахлес в Маркополисе, но даже после всего этого «Эрмизанская дева» произвела на рыжую впечатление. При этом Кира не почувствовала, что оказалась в пути, она просто перешла из комнаты замка в комнату цеппеля, и девять часов до точки перехода пролетели незаметно.
Они с Помпилио прогулялись по открытой террасе, любуясь лингийскими видами с высоты птичьего полета, отобедали, насладившись изысканными блюдами от шеф-повара «Девы», на несколько часов уединились в апартаментах, успев даже немного поспать, но точно в назначенное время явились на мостик: Кира ни разу не совершала межзвездные прыжки, находясь на нем, и Помпилио решил исправить это недоразумение.
