– А вот об этом знают не все, – улыбнулась Лаура. – Зато известно, что твой супруг без промаха бьет в цель.
– Что есть, то есть…
– И люди считают, что раз он без промаха бьет в цель, значит, ему это нравится, – закончила хозяйка замка.
Несколько секунд ошарашенная Кира смотрела Лауре в глаза, после чего чуть склонила голову:
– Ты очень хорошо знаешь моего мужа.
– Помпилио очень сильно изменился в Химмельсгартне, – тихо произнесла Лаура. – Вернулся совсем другим.
– Так и должно было произойти.
– Да, – согласилась хозяйка замка. – С одной стороны, все, что с ним случилось, нормально, так и должно быть, но с другой… – Она помолчала. – Когда обычный человек поднимает оружие, он не знает, убьет или нет, попадет в цель, промахнется или едва заденет врага… Когда Помпилио поднимает оружие, он точно знает, что убьет, что лишь в одном случае из тысячи пуля полетит не туда, куда он пожелает, и это знание способно свести с ума. Их учат жить с этим, и они становятся другими…
– Поэтому Помпилио поднимает оружие только тогда, когда это действительно необходимо.
– Но тогда он бьет без пощады.
– Я знаю, – эхом отозвалась Кира.
– Я должна тебе посочувствовать?
– Прошлое умерло.
Лаура дотронулась до руки рыжей и едва слышно заметила:
– Это очень сильные слова.
– Спасибо, – Кира помолчала, после чего почти светски осведомилась: – Ты верзийка?
– Нет, каатианка, – ответила Лаура. – И забегая вперед: да, я была знакома с Лилиан. Ты мне нравишься больше.
Рыжая поняла, что хозяйка замка не лжет, и искренне удивилась:
– Почему?
– Лилиан была идеальной адигеной.
– Слишком гордой?
– Слишком холодной.
– Никого не любила?
– Она безумно любила Помпилио. Но из-за своей гордости долго держала его на расстоянии, даже принимала ухаживания дер Саандера, будто не понимала, что Помпилио убьет любого, кто встанет между ними… как потом убил всех, кого счел виновным в ее гибели.
– Насколько я знаю, Лилиан отказала Помпилио.
– Ей нужно было уладить семейные дела. Потом Помпилио исчез, и его сочли погибшим, потом Лилиан стала знатной дамой, вошла в высший свет Кааты, но когда Помпилио вернулся, согласилась бросить все, покрыть себя позором и… уйти к Помпилио. А потом случилось то, что случилось… – Лаура вновь помолчала, а затем проникновенно произнесла: – Вижу, ты смирилась с той историей.
Не спросила, а констатировала факт.
– Та история умерла, – ровным голосом ответила рыжая.
– Помпилио об этом знает?
– Помпилио это сказал.
– В таком случае, Кира, я за вас очень рада.
Завтрак завершился, слуги уносили приборы, но поскольку Лаура оставалась за столом, гости тоже не покидали свои места, изредка бросая на увлеченных разговором подруг быстрые взгляды.
– Что же касается пламуров, то охота на них является честной… ну, насколько это вообще возможно, когда речь идет об охоте, – вернулась к предыдущей теме Лаура. – Пламуры селятся в пещерах, чем глубже, тем лучше, а за добычей ходят в джунгли. Поэтому им нравится Каллерданская область дарства Яведо, здесь есть все, что им нужно: скалы и непроходимые леса.
– Я обратила на это внимание, когда цеппель приближался к замку.
– Пламуры охотятся по ночам, под утро возвращаются в логово, но загонщики преграждают им путь, пугают их… точнее – пытаются напугать, поскольку пламуры очень самоуверенны и смелы. Но осторожны: услышав загонщиков, они забираются на деревья и прячутся, пытаясь понять происходящее.
– Разве это поведение хищника? – удивилась Кира. Она выросла на архипелаге, раскинувшемся посреди огромного океана, хорошо знала повадки морских животных, а в сухопутных разбиралась плохо.
– Хищники сообразительны, а такое поведение – самое разумное в непонятных обстоятельствах. Пламуры не боятся, но рисковать не любят, они ждут, делаясь почти невидимыми благодаря уникальному окрасу, и тогда загонщики выпускают собак: стая находит пламура по запаху и гонит на стрелков.
– И кошку расстреливают…
– Очень редко охота заканчивается настолько легко, – качнула головой Лаура. – Как правило, убегая, хищник резко меняет направление движения, даже несколько раз, и охотникам приходится преследовать его на лошадях. И их встреча порой оказывается внезапной.
– Пламуры нападают на охотников? – спросила Кира.
– Часто, – кивнула Лаура.
– Часто? – только сейчас рыжая сообразила, что бамбадао будет противостоять едва ли не равный противник.
И отразившийся на лице Киры страх заставил Лауру уверенно добавить:
– Не волнуйся: твой муж – великолепный стрелок, и нервы у него железные.
– Я его вижу!
– Стреляй!
Дар Филип вскидывает винтовку. Очередной выстрел будоражит лес, заставляя испуганно прятаться его обитателей, но почти сразу слышится громкое ругательство:
– Проклятье! – Владетель дарства Спирче изволили промахнуться.
Справа дважды грохочет ружье старика Бенджамина, понадеявшегося, что мощный патрон сумеет догнать быстрого зверя, но понадеявшегося напрасно:
– Промазал!
– Помпилио! Чего ты ждешь?!
– Стреляй!
