– Не знаю, – протянула Анфиса, – сердцем свиньи, то есть кабана?
Серафима улыбнулась.
– А что? Говорят же, что у нас похожие органы, – смутилась Анфиса, понимая, что сморозила глупость.
– Сердце должно быть живым… – грустно констатировал Викентий. – Погоди, а как выглядит глушилка, которую он тебе в машину поставил?
– Маленький такой генератор, сказал, что в любом замкнутом пространстве работает в радиусе пяти метров.
– В таком случае мы берем его с собой, и мне надо только преодолеть расстояние между машиной и домом. Сердце Серафимы мне в этом поможет!
– И каким же манером мы будем передвигаться? – удивилась Серафима. – Ты ползком по снегу, а я нависая над тобой?
Анфиса представила и улыбнулась.
– Зачем? Нам нужен только общий ритм сердца. Так?
– Ну, наверное! Раз ты так говоришь… – отозвалась Серафима.
– Как его достичь? – риторически спросил Викентий.
– Как? – с восхищением глядя на Викентия во все глаза, спросила Анфиса.
– Я беру ее на руки и несу, целуя. Ритмы смешаются и нас обоих не определят.
Серафима решила просто не думать и подчиниться. Она не понимала, как это возможно, но спорить с малолетней и неидентифицированным, который умел за дозу покупать жизнь, не хотелось.
Морозец Пермского края встретил беглецов дрожью и ознобом. Серафима задумчиво встала перед неказистым деревенским домом, заваленном снегом, и, ёжась от холода, развернулась и предложила жестом выйти Викентию из машины.
Викентий, едва ступив на землю, подхватил на руки ожидающую его Серафиму и, целуя, направился по дорожке в дом.
– Дверь никогда не закрывают на ключ, – подсказала Анфиса и открыла ее перед входящими.
Сердце Серафимы колотилось как бешеное от такого эксперимента и не знало, как реагировать на такие события.
Поставив в коридоре дома Серафиму на ноги и дождавшись, пока Анфиса закроет за ними плотно дверь, Викентий спросил:
– А можно повторить?
– Зачем? – почуяв неладное, спросила Серафима и замерла: – У тебя нет имени. Ты обманул нас!
Викентий улыбнулся и развел руками:
– Я, конечно, подумал, что это не очень безопасный вариант довериться Александру, – признался Викентий, – но соблазн получить имя был так велик, что я не смог устоять. У Александра был портативный вариант, не такой, как у тебя… Мне его доставил курьер, и я его скинул в квартире, как только увидел сообщение Анфисы. Я по-прежнему неидентифицируемый…
Серафима посмотрела с болью на своего напарника. Целоваться, конечно, было изумительно, но слишком уж нечестно по отношению к ней.
– Ты думала, что спасаешь меня, а получилась такая наглая ложь с моей стороны, да? – сочувственно посмотрел на напарницу Викентий. – Прости! Вы так хотели меня спасти, что я не мог не воспользоваться ситуацией. С того момента, как я увидел тебя одиноко бегущую сквозь всю эту Вселенную боли навстречу твоим подвигам, так хотелось тебя поцеловать! Очень хотелось! А ты все дружишь и дружишь со мной, и никак не преодолеть эту грань было…
Серафима закрыла глаза и из-под опущенных век потекли слезы.
Анфиса с Викентием стояли молча, не зная, что делать и куда исчезнуть!
Через минуту Серафима широко распахнула глаза и произнесла, смахнув слезы и шмыгнув носом:
– Пойдем знакомиться с клиентом. Мы ведь для этого здесь?
– Фим, ты простишь меня? – бесстрашно кидаясь на амбразуру, спросил Викентий.
– Я не могу сейчас с тобой разговаривать. Не говори со мной. Мне больно! – спокойным голосом произнесла Серафима.
На кровати лежал мужчина, заросший и небритый. За ним, было видно, кто-то старательно ухаживал, но рядом никого не оказалось.
Мощь нежелания жить хлынула на вошедших таким потоком, что Анфиса прислонилась к стене и осела на скамейку, не имея решимости двинуться.
Серафима в шоке от только что случившегося, не раздумывая, шагнула, как казалось, к старику и, взяв его за недвижимую руку, представилась:
– Серафима!
Мужчина глазами, полными презрения, обдал ее ледяным холодом ненависти!
«Лежит уже пятнадцать лет, после аварии. Не может говорить и двигаться, – фиксировала вслух Серафима. – Приглядывает жена, которую он жутко ненавидит за то, что авария произошла по ее вине, а на ней ни царапины…»
А через пару минут молчания добавила, усмехнувшись:
– Все ясно как Божий день!
– То есть? – обалдел от такого вердикта даже Викентий.
– Он тебе кто? – не удостаивая ответом Викентия, спросила Серафима Анфису.
– Дядька. Отец спился из-за него, он, когда еще говорил, все время винил отца, что тот познакомил его с женой будущей. Они и полгода вместе не прожили, как случилась авария. Мать страдает от пьяницы отца, у меня брат младший, тоже уже собирается идти по стопам папаши…
– Да, рядом с такой программой самоуничтожения сложно выжить… – констатировала Серафима. – И ты хочешь чего от этого клиента?
– Не знаю! Чтобы все это закончилось! – с отчаяньем вскрикнула Анфиса.
– Ясно. Забирай Викентия с собой и валите отсюда оба, – приказала Серафима.
– Это что за самоуправство здесь? Мы напарники! Я никуда не уйду! – твердо заявил Викентий.
